Распечатать
12 июля 2011, 18:47 Ростислав Шило: «У каждого зоопарка свое лицо»

Если в строке поиска в интернете набрать «новосибирский», то первым вариантом, предложенным системой, станет «зоопарк». Новые животные, новые идеи, награды, всеобщее признание, – все это плоды завидной работоспособности и небывалой целеустремленности директора Новосибирского зоопарка Ростислава Шило.

— В зоопарк я пришел давно. Это было 21 августа 1961 года. Сначала ухаживал за животными на медвежьем ряду. Попросту говоря, у мишек убирал. Кормил их, чистил клетки. Через три месяца меня перевели работать ветврачом. Проработал 5 месяцев, и меня назначили директором передвижного зоопарка. Я ездил по Средней Азии и показывал животных. Помню, что сначала обсуждали, можно ли такому молодому человеку доверить столь ответственное дело. В итоге сошлись, что попробовать стоит. А когда я вернулся в зоопарк, меня назначили заведующим секцией млекопитающих и председателем профсоюзного комитета. Наверное, у меня были организаторские способности, – смеется Ростислав Александрович.

— Как Вы стали директором Новосибирского зоопарка?

— В 1967 году прежний директор начал болеть, и я его тогда замещал. До 1972 года просто исполнял его обязанности,  а после официально стал директором Новосибирского зоопарка.

— Каким был зоопарк, когда вы пришли?

— Этого зоопарка еще не было. Был маленький, напротив центрального рынка, по улице Гоголя, 15. Коллекция состояла из 232 видов, это – 2000 животных. Я коллекцию потихоньку подбирал, увеличивал. Так появилась черная пантера, различные обезьяны, шимпанзе. Стал котироваться наш зоопарк. Параллельно я  занимался  научной деятельностью. Ставил различные эксперименты.

— Какие, например?

— Ездил на Алтай и ходил по следам рыси. Выяснил, что  в природных условиях она проходит 10-12 км, как и в клетке, где 6 квадратных метров. Основываясь на этом открытии, я свою методику разработал. А всего у меня девять научных открытий, которые публиковались не только в России, но и в Америке, Дании, Англии. Это девять раз можно было «докторскую» защитить.

— А почему не защитили?

Некогда было. На это же время нужно, а у меня оно все посвящено работе. И с животными надо заниматься, и зоопарк строить. Мне очень долго пришлось одной только территории добиваться. Я подключал академию наук, сельскохозяйственную академию, различных  ученых. Благодаря им, что-то начало получаться.

— Вы  тогда представляли, каким станет зоопарк?

— А я никогда не думаю, что будет. Я делаю и делаю. Уверен, что если будешь делать, то все получится. К строительству мы подключили крупные заводы города и в 1993 году открыли этот зоопарк.

— А что стало с прежним?

— Сначала было два зоопарка.  В 1997 году маленькому исполнилось 50 лет. Наш зоопарк уже тогда котировался, благодаря научным работам и обилию редких видов. Теперь вместо двух зоопарков у нас один большой. Его считают лучшим в России и одним из лучших в мире. У нас коллекция, кстати, очень богатая.

— Расскажите, как она приобретается?

— Обменивается. Допустим, белого тигра у французов мы обменяли на двух рысей. А в Сингапуре двух росомах - на лангуров (семейство мартышковые), которых нет ни у кого в России. Двух харз (семейство куницеобразные) я обменял на гепардов. Они, кстати, есть всего в 17 зоопарках мира, и все родились у нас. Или есть очень редкий вид – персидские леопарды. Их всего около 138 особей. Из них 64 родились в Новосибирском зоопарке. Кстати, у нас в зоопарке самый большой индекс по размножению видов.

— От чего это зависит, как Вы думаете?

— От знания вида, от условий содержания, кормления. Можно кормушку поставить на другое место, и уже все поменяется. Да, и работают у нас специалисты своего дела.

— Скажите, что на Ваш взгляд отличает один зоопарк от другого?

— Все известные зоопарки имеют свое лицо. Здесь нет каких-то архитектурных норм и стандартов, как их строить. Многое зависит от природы, среди которой  расположен зоопарк. В Саудовской Аравии – пустыня, в Сингапуре – тропические дожди, жара. Там не нужны никакие зимние павильоны, и в этом плане им легче. Мне очень нравится идея с ночным зоопарком. По нему можно после закрытия ездить на машинах и смотреть на животных. Я тоже думаю сделать что-то подобное.

— А какое лицо у Новосибирского зоопарка?

— Даже не знаю. Посетителям, наверное, виднее. У нас практически естественные условия обитания. Здесь все натуральное: только дерево, камень, металл и растительность. И я не хочу ничего другого. Не надо шикарных архитектурных изысков.

— А как насчет новых интересных задумок относительно зоопарка?

— Знаете, я стараюсь никогда не говорить наперед… Ведь сначала надо сделать, а уже потом рассказывать. Из того, что точно будет: дельфинарий собираемся строить, планируем строительство нового комплекса для приматов, пингвинов и жирафов.

— Ростислав Александрович, Вы входите в Европейскую и Евро-Азиатскую ассоциацию зоопарков и аквариумов, а также являетесь членом Международного союза директоров зоопарков мира. Как это влияет на развитие нашего зоопарка?

— Это, прежде всего, серьезные обязательства. Чувствуешь, что на тебе лежит большая ответственность.  Для получения какого-либо животного обязательно есть кураторы. А он сидит, ничего не понимает и говорит, что в Сибирь животное не отдаст. Я всех животных получал с боем. Например, мандрилов. Построил клетку и вольер, описал, как буду за животными ухаживать. Кураторы два года думали, прежде чем дать нам самца и двух самок. Так через полгода у мандрилов уже потомство появилось. Вот и скажите, плохие здесь условия или хорошие?

Интересно, что за все время работы на зоопарк было выделено около 300 миллионов рублей, а остальное пришлось зарабатывать. В мире всего три самоокупаемых зоопарка: в  Сан-Диего, в Сингапуре  и в Новосибирске. Но те на экваторе, а наш – в Сибири!

Фото автора

Ольга Гудова

Постоянный URL: http://academ.info/news/17654