Распечатать
17 марта 2004, 16:43 "Сибирь была магнитом для меня"
Имя Замиры Мирзовны Ибрагимовой не зря связывают с историей становления Сибирского отделения. Сама она вспоминает себя как студентку-практикантку, носившуюся из города на стройку под неслыханным именем "Академгородок" в кабинах попутных грузовиков.
"Подсаживали всегда, денег не брали никогда (на то и намеков не было), болтала я с водителями взахлеб: о замечательных девчатах из воронежской бригады маляров-штукатуров, о том, какие пензинские – остряки и балагуры, а калининские – улыбчивые тихони; как в обеденный перерыв на необлицованных стенках будущих кухонь пишутся мелом длиннющие уравнения – собираются молодые строители в университет, еще не построенный, но уже существующий", - рассказывает она.

Итак, в рубрике "Человек недели" - Замира Мирзовна Ибрагимова – известная новосибирская писательница, журналист, собственный корреспондент "Литературной газеты" и журнала "Огонек", член Союза писателей, обладатель премии им. Гарина-Михайловского в области литературы, преподаватель журналистского мастерства в НГУ.

- Замира Мирзовна, вы приехали в Сибирь 45 лет назад, в тогда еще строившийся Академгородок...

- Я приехала в новосибирскую газету "Молодость Сибири" в 1960 году. Среди нас были три выпускника Московского университета и два выпускника Ленинградского. Ничего похожего на Новосибирск, на строившийся Академгородок мы в своем родном Питере не встречали. Это была атмосфера действительно высокого подъема. И чистых помыслов. И, как мне кажется, сейчас не воздается должное основателям Академгородка. Пришло новое время, "новые герои"… Но, думаю, со временем все станет на свои места. То, что они сделали для Сибири, не имеет аналога ни в прошлом, ни в настоящем. Они создали новую сибирскую реальность. И создание академгородков в Сибири, я не устаю это повторять, – великое дело. И не случайно, например, французы приравнивают деяния основателя Академгородка академика Лаврентьева к деяниям Петра I. Тот "открыл окно в Европу", академик Лаврентьев "прорубил окно в Азию".

Сибирь моей молодости была притягательной, как магнит. Выпускники столичных университетов с огромным желанием ехали в Сибирь. А несколько лет назад, когда проводилось анкетирование учащихся физико-математической школы, им задали вопрос: каким вы видите свое будущее? 75% ответили, что видят свое будущее за границей. Но думаю, что в конце концов ситуация изменится. Это только кажется, что произошло полное крушение идеалов, той романтики, которой мы жили и благодаря которой навсегда остались в Сибири. Директор Института ядерной физики, блистательный академик Андрей Михайлович Будкер говорил: общественное состояние подобно маятнику - постоит в одной точке, а потом переходит в прямо противоположную.

- Было желание вернуться назад, домой?

- Меня в 1981 году приглашали в Москву, в "Литературную газету", обещая квартиру, "редакционную" дачу. Но я отказалась. Почему? Москва, на мой взгляд, была много хуже, извините, грязнее, чем та Сибирь, которая меня навсегда к себе привязала. "Дура", - осудили столичные подруги. Это было до перестройки, а затем все происходящее только показывало мне, какая дура. Круглая. Идиотка, можно сказать. Подался народ из Сибири в места потеплее - посытнее, соблазнясь, в том числе, и приманками нашей столицы. Вон они как, вчерашние депутаты Госдумы, цепляются за служебное московское жилье, не торопясь возвращаться в провинцию, к любезному своему "электорату". И сегодня, занимаясь со студентами Новосибирского Университета, я хотела бы, чтобы они на примере сибиряков из моей жизни получили пример высокого служения Родине. Пусть это звучит пафосно, но это было действительно так.

- За эти десятилетия сами сибиряки сильно изменились?

- Не сибиряки — страна изменилась. Сейчас другая страна, другие ценности, другие герои. Но если права Марина Цветаева, писавшая: "одной волною накатило - другой волною унесло", то хочется верить, что не могут в обществе все время быть востребованы какие-то дурные человеческие качества. Агрессия, хапужничество, жадность. И придет время, когда будут востребованы добрые качества. В прошлом году мне неожиданно вручили золотой значок "Достояние Сибири". Я была удивлена и обескуражена. И в ответ я сочинила стишок, в котором были такие строчки:

Почище у нас нравы,
Поздоровей забавы,
Просторы повоздушней,
И люди простодушней.

Конечно, люди, по сравнению со столицей, у нас действительно простодушней. Сейчас я живу в достаточно замкнутом кругу общения. И в этом кругу не испытываю дефицита нравственности. Но, прочитывая огромное количество прессы и вольно-невольно подключаясь к телепрограммам, я, как и многие другие, прихожу в тоску от того, что нам преподносят. Бесконечная эротика, которая перехлестнула все и вся. Да, конечно, нравственность удручает. Но когда я прихожу в студенческую аудиторию, к мальчикам и девочкам, которым сейчас столько же лет, сколько было мне, когда я приехала в Сибирь, к счастью, мы во многом сходимся. Мы ясно, без глубоких различий, понимаем, что такое хорошо и что такое плохо. Мы находим общий язык, потому что существуют некие корневые ценности. Они существуют независимо от строя, от режима, от конъюнктуры, от того, что каждый день нам приносит поток черных новостей. А вообще, когда я прихожу в аудиторию, я чувствую себя неким посланцем от тех основателей Академгородка к тем, кому придется эти идеи, эти идеалы уносить в будущее. Нам, наверное, было легче, чем нынешнему поколению. Мы видели перед собой сынов Отечества, видели примеры служения не себе, а Отечеству, и это выстроило нашу жизнь. Потом мы, конечно, получили сполна за все свои представления о возможности разумного и красивого устройства общества. Пока такого устройства не получается. Но если были такие яркие примеры служения своей стране, то почему бы этому не повториться вновь?

- Несомненно, знакомство и совместная работа с яркими личностями для Вас, как человека творческого, не могли остаться не увековеченными для потомков?

- Я столько уже об этом писала. В прошлом году вышло два тома под названием "Созидатели". В них у меня шесть очерков. Об академике Лаврентьеве, математике академике Ершове, генетике академике Беляеве, археологе академике Окладникове, химике академике Борескове и члене-корреспонденте, директоре Института горного дела Чинокале. Недавно я закончила очерк об одном из основателей новосибирского Академгородка - математике академике Сергее Львовиче Соболеве. Мне посчастливилось знать всю плеяду первых директоров институтов и создателей Сибирского отделения Академии наук.

Но Сибирь для меня замечательна не только учеными. Был такой кинооператор на Новосибирской студии телевидения Олег Максимов. К сожалению, он в 33 года умер. Это был совершенно потрясающий человек. Мы вместе работали над фильмами по археологии. И вот посреди такой работы сидим с Олегом в кафе, и вдруг он вычитывает из газеты "Правда" о том, что началось извержение Ключевской сопки на Камчатке. И говорит мне: "Я туда полечу". Он пробил командировку, улетел на Камчатку и снял два прекрасных фильма. Причем он рисковал своей жизнью, чтобы снять это грандиозное извержение. Вместе с Олегом мы побывали на Кавказе, в Средней Азии, на Памире, в Карелии, на Урале, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. И всюду снимали древнюю наскальную живопись. А ведь не будь Академгородка, не будь академика Окладникова, то, наверное, не появился бы и Олег Максимов как оператор.

- Многие из нас не помнят уже этих замечательных сибиряков. Как сделать, чтобы эти люди остались примерами для будущих поколений?

- Ну, во-первых, эти люди сами не дают о себе забыть. Основатели городка оставили нам сам Академгородок, художник Грицюк оставил свои картины, Николай Самохин оставил книги. Открываются мемориальные доски. Грицюку - через 25 лет после смерти. Николаю Самохину - уже побыстрее. К сожалению, Новосибирск - чуть холодноватый город. И, конечно, Грицюку, который создал живописный портрет Новосибирска, работы которого экспонируются в Третьяковской галерее, в Русском музее, альбомы которого издаются во Франции и в Германии, надо поставить памятник. В самом центре Красноярска поставили памятник художнику Поздееву, который был далек от официальной живописи. Очень теплый памятник. Идет по улице странный чудаковатый человек. Грицюку хотелось бы тоже поставить памятник. Но пока до этого дело не дошло. Зато в Новосибирске собираются ставить памятник Высоцкому и памятник Пушкину.

Да, что-то для памяти замечательных сибиряков все-таки делается. Но мне кажется, в этом должно быть поменьше пафоса и высокопарности. Пафос молодежь отталкивает. Надо искать другие слова, другую интонацию, другую тональность, чтобы рассказывать о тех, кто был до нас, и о том, что они сделали для Сибири.


В одном из своих эссе "В границах привычного пейзажа" Замира Мирзовна пишет, что, шагая по Академгородку с пачкой свежих газет, набитых черными новостями, она, благодаря этим улицам, хранит в душе неутраченные иллюзии.

Вот отрывок из ее эссе, рассказывающий как раз об иллюзиях:
"Одно из значений этого слова — "несбыточное", "мечта". Когда-то и создание академгородков в Сибири кому-то казалось несбыточной мечтой. Сбылось! И какое счастье, что в нашей молодости были эти люди — отцы-основатели новой сибирской реальности. Не болтовней, а делом доказали они истинную любовь к Отечеству, благоденствие которого неправедно обеспечивать заботой лишь о столицах. И не могут быть из богатого набора человеческих качеств востребованы обществом только дурные: корысть, цинизм, агрессия, жестокость, эгоизм, алчность... Пройдет, должно пройти саморазрушение страны, и возьмут верх сознательные устремления, проявляя в народе недюжинные силы к организации достойной жизни
Неутраченные мои иллюзии и есть надежд такой поворот".

Беседу вела Татьяна Худякова,
Служба новостей Академгородка Academ.info.
Постоянный URL: http://academ.info/news/300