Кроме Новосибирска, студии Хабенского есть еще в семи городах: Воронеже, Екатеринбурге, Нижнем Тагиле, Перми, причем в Казани, Петербурге и Уфе существуют сразу две студии. В «Красном факеле» Хабенский встретился с новосибирскими журналистами, засыпавшими известного артиста вопросами.
— Скажите честно, вы приехали к нам открывать вторую студию Константина Хабенского?
— Мы решили не гнаться за количеством и понять общее направление развития студии. Первый год мы больше знакомились с ребятами, пытались разобрать, кто из них на что способен в принципе. На фестивале всех студий «Оперение-2012», что прошел летом в Екатеринбурге, сравнили результаты работы в разных городах. Новосибирская студия и студийцы показали свою самобытность. Лидер – Казань, что, в общем-то, естественно: студия там открылась раньше остальных. Но нельзя не отметить, что остальные подтягиваются к ней просто семимильными шагами.
Вообще-то сибирякам некуда торопиться в освоении наших во многом экспериментальных программ. Общий девиз преподавателей студий Хабенского: не навреди. Я считаю, недопустимо делать из детей картонных, говорящих не своими голосами на сцене ребят. А это, к сожалению, происходит очень часто в работе с детьми в так называемых «творческих коллективах».
— Кто был автором идеи открытия вашей театральной школы-студии в Новосибирске?
— Автор идеи – время. Немало детей живут сейчас очень насыщенной жизнью: спорт, музыкалка, компьютеры. Но есть и те, кому очень не хватает событий. Для них студия творческого развития – шаг к познанию себя и того, зачем человек живет. Как рассказывают педагоги, новосибирские ребята готовы делать этюды день и ночь. Обожают придумывать комедийные истории, ведь смех – мгновенная реакция публики.
— К чему же приходят дети после окончания обучения?
— Все проявляют себя по-разному. Но если раньше многих ребят интересовала только возможность «сфотаться с Хабенским» и еще «на всякий случай» взять у меня автограф, то сейчас студийцы подходят главным образом за советом, просьбой подсказать, как и что им лучше сделать на сцене. Наша главная задача – научить ребенка не стесняться проявлять свою индивидуальность. Между прочим, уметь выражать себя – это очень непросто даже взрослому.
Что касается начала актерской карьеры, то, к примеру, одна девочка из Казани поступала к Табакову и с блеском провалилась – переволновалась. Она вернулась домой, ее приняли в местное театральное училище. Но через полгода она оттуда ушла и вернулась в студию – сказала, что занятия с нашими педагогами дают ей больше.
Двух мальчиков из Екатеринбурга и двух из Перми сняли в кино. С ними и их родителями мы поговорили о том, хотят ли ребята продолжить реализацию себя в актерской профессии. И несколько человек отказались – очень мудрые дети! Все правильно, слишком уж тяжелая эта дорога.
— Съемки, закончившиеся под руководством Валерия Тодоровского на Урале, – это экранизация повести Алексея Иванова «Географ глобус пропил»?
— Совершенно верно. Эта история об учителе Служкине – настоящий мужской роман о герое нашего времени. А еще это наш привет, нет, скорее поклон, таким фильмам, как «Полеты во сне и наяву», «Пацаны», «Отпуск в сентябре». Правда, отснятый материал я еще не просматривал.
— Боитесь не найти в фильме Хабенского, исполнителя главной роли?
— Кроме шуток, иногда после монтажа картины актеров ждут неприятные сюрпризы! Один из них у меня связан с фильмом «Поклонники». На площадке мы с Ниной Усатовой придумали себе сквозные роли, много чего нафантазировали. Потом на 90% это все вырезали. Помню, я тогда очень сильно расстроился. Но теперь убежден: все, что ни делается для фильма, идет ему на пользу.
— В спектаклях новосибирских театров периодически главные роли играют звезды: Ирина Алферова, Александр Балуев, Семен Фурман. А вы не присмотрели себе роль в репертуаре того же «Красного факела»?
— Боюсь вас разочаровать, но творческих предложений такого рода мне не поступало.
— Тогда, быть может, планируются гастроли с вашим участием? Несколько лет назад на сцене «Красного факела» вы блистали в роли Зилова в «Утиной охоте»…
— К идее будущих гастролей я отношусь хорошо. Правда, возникает вопрос: с чем к вам ехать-то? Дело в том, что я вышел почти из всего репертуара МХТ. Остался только Мэкки-Нож в «Трегрошовой опере»…
— Вот это новость! Это как-то связано со смертью Марины Голуб, которая вместе с вами играла в том же «Гамлете»? На ее роли не стали делать вводы, а спектакли решили снять с репертуара?
— Если говорить о Марине Голуб, уместно вспомнить театральную присказку: есть неповторимые актеры – но, к сожалению, нет незаменимых. Перед гастролями в Киеве на ее роль в срочном порядке ввели другую актрису, Кристину Бабушкину, игравшую в «Трехгрошовой» Дженни-Малину. А если коснуться темы «Гамлета», то, возможно вы не знаете, но этот спектакль собирались закрывать. В ночь перед последним показом как раз и погибла Марина.
Разговоры о судьбе спектаклей с ее участием не закончены. Но, думаю, с «Гамлетом» все же надо будет проститься – и достойно.
И вообще, в отношениях с театром я решил выдержать паузу. Некоторые спектакли я играю уже шесть лет, мой актерский ресурс в них поистощился. Я люблю театр, но иногда от него надо и отходить, чтобы успеть соскучиться по творчеству.
— И где вы будете скучать по «конвейеру эсклюзива»? На вольных хлебах?
— Я остаюсь в труппе МХТ, готовлюсь принять участие в коллективном юбилейном вечере к 150-летию театра, он назначен на 17 января. Персональных творческих вечеров я не провожу. За исключением единственного раза, когда за сутки до спектакля стало ясно, что его придется отменить. Во избежание этой неприятной ситуации было принято решение провести «творческую встречу с Константином Хабенским». Что вспоминать – это был адреналин! После чего я твердо понял, что момент разговора с публикой «о моем жизненном пути в искусстве» не наступит еще очень долго.
— На киноэкране вы настоящий адмирал Колчак. Константин Юрьевич, недавно закончились съемки сериала «Петр Лещенко», где вы играете очередную главную роль. Чем привлекают вас сценарии о судьбах реальных исторических фигур?
— И Колчак, и Лещенко – это собирательные образы. В этих фильмах совпадают только даты, места, имена. Ну, правда, какой я Колчак? Это же просто глупо – изображать из себя человека, знавшего восемь языков! Хотя мимику и пластику Колчака у меня была возможность изучить по фрагментам каких-то кинопленок. А вот с Петром Лещенко вообще не сохранилось ни единого кадра кинохроники! Уж не знаю, сильно ли я на известного певца похож, у нас с ним, кроме всего прочего, не совпадают и вокальные диапазоны. Но все песни в нашей 8-серийной картине мы исполняем вживую, под оркестр. Вы знаете, до этих съемок я думал, что умею петь!
— А вы знаете о своем портретном сходстве с маршалом Тухачевским? Не планируете ли…
— Ах, оставьте, ради бога! Если каждый будет играть всех, на кого он похож, бог знает, чем это закончится…
— В отечественном культурном сообществе произошел очередной раскол: на поддерживающих участниц панк-группы Pussy Riot и осуждающих их. А вы на чьей стороне?
— Я не сторонник ни тех, ни других. И в этих играх с подписями преднамеренно не участвовал. Если у девушек нет мозгов, то это не значит, что их надо защищать. Правда, нет мозгов и у тех, кто впаял им за откровенную глупость два года тюрьмы. Устроили какую-то, извините меня, хрень: сперва наказывают, потом законы принимают. Во всем мире это происходит с точностью до наоборот.
— Власть зачастую действует необдуманно, будто находясь в жестком цейтноте…
— Лично у меня никакого цейтнота не бывает. Когда на что-то не хватает времени, главное – не суетиться.
Фото Юлии Брязговой
Олег Брюховецкий
