Концерт Billy’s Band состоится в Доме ученых новосибирского Академгородка уже в эту пятницу, 11 апреля.
– В нашей редакции помнят ваш концерт сто лет назад в Академгородке. С тех пор вы – одна из любимых групп моих коллег. «Романтический алкоджаз» – так вы когда-то охарактеризовали свой стиль. С тех пор что-то изменилось? Каков Бэнд сегодня?
– Продолжаем так же: романтический алкоджаз из Петербурга.
– Творец должен быть бедным, голодным, несчастно влюбленным и с легким похмельем? А вообще, ваш лирический герой – это образ, игра, или он отражает вашу сущность?
– Нам уже 25 лет. Верно, изначально было так. А затем образ остался художественным образом, песни у нас в репертуаре есть как самые ранние, так нашего среднего и последнего периодов, поэтому песни разные, но все они объединены романически расслабленным знаменателем.
– Профессия медика, детского патологоанатома наложила отпечаток на творчество? Мрачный романтизм, свойственный вашему творчеству, не оттуда ли корнями?
– Возможно, оттуда. Ничто в жизни не проходит бесследно, вероятно, и это тоже не прошло. С одной стороны, учеба в медицинском вузе – это очень сложно и сильно отличается от многих других вузов, где можно учиться от сессии до сессии. В медицинском вузе так не получается. Нужно практически всё время посвящать учебе, отчего появляется повышенная работоспособность.
Медицина и патологическая анатомия дают немножко другой взгляд на жизнь – где-то циничный, но всё равно очень человечный. Медикам и патологоанатомам, в частности, известна обратная сторона жизни, что позволяет под другим углом взглянуть на одни и те же вещи.
– Насколько я знаю, даже в серьезном коллективе, например, в духовом оркестре какого-нибудь ДК, сложно бывает поддерживать дисциплину, посещать репетиции и так далее. Как вам в вашем раздолбайском, в хорошем смысле, бэнде это удается? Тем более, вы же без всяких продюсеров, сами по себе... Вы строгий руководитель?
– Строгим быть уже не приходится. Мне очень повезло, потому что в группе у меня есть тандем с нашим саксофонистом и пианистом Михаилом Жидких, с которым мы на пару можем очень хорошо и продуктивно работать. Михаил очень дисциплинированный человек, организованный, умеющий концентрировать внимание на поставленной задаче. Поэтому строгим быть не нужно. Такой ситуации, когда есть один паровоз, а все остальные вагоны, у нас уже, слава богу, нет. И в данный момент группа представляет собой весьма организованное ядро, что позволяет нам выполнять поставленные нами самими перед собою задачи.
– У вас достаточно стабильный состав. Что вас всех объединяет, кроме любви к музыке?
– Прежде всего, общечеловеческие взгляды и ценности, это важно для того, чтобы избегать недопонимания на бытовом, мировоззренческом и музыкальном уровне. На данный момент у нас в группе присутствуют сразу три поколения: 60-х, 70-х и поколение 90-х. Но, как ни странно, взгляды на жизнь, вещи, явления у нас похожие. И это создает дружелюбную атмосферу, которая способствует творчеству, а не мешает ему.
– Что для вас Том Вейтс? Насколько я знаю, всё ваше творчество начиналось с него, кумира в 90-х. Как он повлиял на вас, исполняете ли вы его сегодня?
– Это, скорее, музыкант, который близок тем, кто пережил или переживает жизненные экзистенциальные драмы. Большой поэт, очень необычный музыкант с необычным взглядом на жизнь. Когда-то в начале возникновения группы Billy’s Band или даже за некоторое время до для меня Том Вейтс был примером, который позволил мне преодолеть многие комплексы по поводу вокала и показал, что есть что-то важнее, чем технические навыки. Есть душа человека и его поэтические наклонности, которые могут быть озвучены даже в таком непривычном и не всегда «сахарном» виде. Том Вейтс – это человек, который показал мне, что жизнь и творчество – это не глянцевый журнал, а весьма шероховатая, угловатая, постоянно разрушающаяся и заново воспроизводящаяся конструкция. Это представляет для меня реалистичный интерес. По-прежнему у нас остается целая программа, которая ему посвящена, называется: «игры в Тома Уэйтса». Мы её любим, ценим, помним, изредка играем.
– Каверы. Зачем сейчас, если есть свое?
– Часто бывают ситуации, когда мы играем для людей, которые никогда и ничего не слышали о группе Billy’s Band, и для того, чтобы показать свой стиль, отношение к музыке и творчеству, мы используем чужие песни. Так мы на примере уже известной песни показываем, насколько по-другому она может звучать, в том числе и стилистически, и по смыслу. Каверы нужны, для того чтобы протянуть руку взаимоузнавания аудитории и показать свой стиль.
Помимо этого, есть и любимые песни, которые хочется исполнять, открывать для слушателей. Часто бывают ситуации, когда человек услышал песню и решил внутренне, что она ему не очень нравится, но это может быть связанно не только с песней, но и с личностью самого исполнителя. И если другой исполнитель поет эту же песню, она почему-то начинает нравиться – у нас много таких примеров и, может быть, ради этого стоит делать каверы.
Если говорить о программе песен Егора Летова, которая является моей сольной, то здесь еще третий мотив. Я настолько люблю эти песни, что пою, чтобы открыть творчество Летова для тех, кто еще по каким-то причинам его для себя не открыл.
– Когда наступило признание, известность, не было момента звездной болезни? Какие от нее существуют прививки?
– Звездная болезнь неизбежно развивается в ситуациях, когда количество людей, которые хотят вашего внимания, существенно превышают потребность в неком количестве людей, с которым хотелось бы общаться. То есть когда начинается ситуация: сто против одного. Человек начинает увиливать, избегать, отказывать – без этого никак. «Раньше ты таким не был, а вот теперь нет времени, а ты не можешь, а ты на меня не посмотрел, а ты никого не видишь вокруг себя»: со стороны это выглядит как настоящая звездная болезнь.
Но есть еще и внутренняя звездная болезнь, которая отчасти является следствием социофобии, когда уже просто заканчивается ресурс на одновременное общение с таким количеством людей. И ты начинаешь понимать, что ты не хочешь общаться со всеми подряд, а хочешь общаться с теми избранными двумя-тремя людьми, тогда внутренне возникает ощущение отсутствия радушия к первому встречному. Прививка существует, но она на уровне самоубеждения.
В моем случае прививка выглядит так; я считаю: раз бог подарил мне возможность быть нужным людям, неважно, в каком смысле, то я должен с уважением и благодарностью относиться к этой ситуации. Поэтому, преодолевая себя, я прилагаю усилия, чтобы не обидеть людей, и бога не погневить за тот дар, который он мне дал. Это часть успеха. Принцип.
– Некоторые вас сравнивают с «Ленинградом». Я особого сходства не нахожу, разве что Питер вас роднит, но как вы относитесь к таким сравнениям и к самой группе?
– Сравнения происходили действительно часто. Возможно, из-за хриплого голоса, немного расхлябанной музыки, брутальности, которая сквозит в некоторых песнях. Но в основном ядре у нас, мне кажется, как раз противоположное мировоззрение. Группа «Ленинград» воспевает цинизм и пофигизм, а группа Billy’s Band как раз поет о внутренне нежном романтическом ядре. Этому ядру приходится прятаться за какие-то уловки брутальности, которая некоторыми воспринимается как цинизм. Но это не так, если внимательно послушать наш текст. Группа «Ленинград» хорошая, а вот общий посыл мне не близок.
– 25 лет группе, 50 вам. Какие итоги вы можете подвести, какие планы дальше?
– Итоги такие: мне удалось реализовать почти все свои музыкальные и творческие мечты. В разных альбомах этих лет были затронуты практически все грани моих музыкальных пристрастий, я считаю это свои большим успехом. Записано много хороших альбомов, которые присутствуют на разных цифровых площадках и находятся в свободном доступе. За многие песни и альбомы мне сейчас даже не стыдно.
Я благодаря музыке и джазу познакомился практически со всеми музыкантами Петербурга, представляющими для меня интерес. Это я тоже считаю большим достижением, что в моем кругу есть практически все возможные инструменты, которые можно себе представить и более того установлены хорошие человеческие отношения практически со всеми. Меня приняли в музыкальном мире Петербурга, да и Москвы тоже. Это и есть самое большое достижение – общественное музыкальное признание.
Конечно, я дико благодарен и считаю большим успехом, что удалось найти понимающую аудиторию, очень много людей говорят слова благодарности в разные периоды жизни. Кому-то та или иная песня пришлась по сердцу, кому-то помогла, кого-то поддержала. Это достижение, о котором может мечтать любой творческий человек. И достижение – это то, что уже так много лет удается сохранить группу, в которой я могу беспрепятственно реализовывать все свои творческие фантазии. Планы: дальше продолжать радовать людей и себя.
