Не волнуйтесь, спойлера, то есть пересказа содержания сериала не будет. Мне эта тема реально неинтересна, пусть даже там прекрасно сыграл молодой Янковский, а саундтрек на татарском языке понравился многим.
Тема мне неинтересна, поскольку я никогда особо не был поклонником гопников, бандитов и 90-х годов, которые некоторые либерально настроенные граждане называют благословенными. Но я прекрасно помню 90-е, это годы моей молодости, и даже несмотря на это, благословенными назвать 90-е не могу.
Конечно, некоторые скажут, что в сериале речь идет о конце 80-х и, мол, события происходят не в Новосибирске, а в Казани. Это все ерунда: 90-е начались как раз в конце 80-х.
Я хорошо помню, что в конце 80-х, когда власть слабовольного, но тщеславного Горбачева ослабла, в газетах типа «Комсомольской правды» стали появляться статьи о различных молодежных криминальных группировках. Часть из них, включая казанских парней, приезжала в сытую по сравнению с провинциями столицу и наводила там шорох. К слову, на фотографии Олега Климова как раз изображены казанские гопники 1990 года.
Примерно в это время начали появляться полулегальные «качалки», то есть тренажерные залы. Они стали центром притяжения молодежи. Опять же в те времена в СМИ было много публикаций о благах капитализма.
В общем, к развалу СССР появилось большое количество накачанной молодежи, которая хотела хорошо жить и при этом не работать. Если говорить упрощенно, то «братки» и гопники 90-х – именно оттуда.
90-е были форменным кошмаром, особенно для людей среднего и старшего возрастов. Первые теряли работу, вторые поняли, что они не нужны государству (это было заметно по пенсиям).
Города, в которых при советской власти было спокойно и безопасно, криминализировались. Милиция была крайне слаба. По некоторым районам и микрорайонам Новосибирска по вечерам гулять не рекомендовалось.
Приведу несколько примеров. В 90-е я работал в газете «Новосибирские новости», которая, в свою очередь, издавали коммерческие проекты «Доска объявлений» и «Недвижимость Сибири». Я был редактором риелторской газеты. После сдачи номера я со своими коллегами шел по улице Каменской (наш офис находился между областными прокуратурой и управлением МВД) в сторону метро. Мимо нас проехала иномарка, которая приостановилась у прокуратуры. И из салона на дорогу выкинули мужчину.
Он был еще жив. Я попытался постучаться в прокуратуру, но там не открыли. Пришлось вернуться в редакцию и оттуда вызвать милицию, которая приехала весьма оперативно (я успел на метро до закрытия). Позже, когда объяснял ситуацию в Центральном РОВД, милиционеры рассказали, что погибший недавно освободился и его, по всей видимости, свои и убили.
В те же годы ко мне приехал в гости товарищ, с которым мы пошли на Центральный рынок. Там было неимоверное количество киосков. Возле одного из них нас притормозили мужчины в черной униформе и с рациями. Поскольку в то время в милиции менялась форма одежды, мы подумали, что это стражи порядка, и предъявили документы.
– Так ты не местный. Пойдем, поговорим, – сказал один из парней моему товарищу.
Мы пошли за киоски, где «полицейские» потребовали с товарища денег за отсутствие местной регистрации. Товарищ был кандидатом в мастера спорта по боксу, и вместо денег двумя ударами уложил вымогателей на асфальт. А затем мы резво сбежали с места происшествия.
Однажды в редакцию пришли два братка в спортивных штанах Adidas и с цепочками на шее. Они мне торжественно сообщили, что теперь контролируют территорию, и, дескать, с меня ежемесячно причитается 100 баксов за охрану. Я им невозмутимо объяснил, что, согласно конвенции Первомайской и Ленинской ОПГ, журналистов «стричь» нельзя. Не знаю, была ли такая конвенция на самом деле, но она подействовала, и неунывающие братки пошли окучивать другую, менее сообразительную паству.
Кстати, о пастве. Возле нашего офисного здания на Каменской, 18 в те же годы один авторитетный арендатор в кожаной куртке и с толстой золотой цепью на шее пригласил попа освятить только что купленный «Мерседес». На это зрелище сбежались посмотреть все сотрудники нашей объединенной редакции.
В общем, я не вижу смысла смотреть сериал про те годы. Я уже снимался в этом кино и больше не хочу.
А завершу историей, которую мне рассказала сотрудница Института ядерной физики СО РАН Елены. В 1994 году она жила на улице Титова, и как-то раз приехала с работы очень поздно. Выйдя из метро, она пошла по Титова в сторону улицы Станиславского. Вокруг не было ни души. По пустынной улице ехала «девятка», из нее высунулся мужчина с автоматом и начал палить в воздух. Лена успела заскочить в переулок.
Через некоторое время он вышла на улицу и увидела, что мужчина выпустил очередь в круглосуточный цветочный киоск на перекрестке Станиславского и Титова. А потом «девятка» поехала дальше.
Из криминальной сводки стало известно, что девушка-продавщица погибла. Не от пули. На нее обрушились стеклянные стены – она умерла от потери крови. Наверное, девушку можно было спасти. Но в те времена люди предпочитали по вечерам сидеть дома и не высовываться…
А теперь вы, надеюсь, поняли, почему я не хочу смотреть «Слово пацана»?
