Сразу хочется поблагодарить Оргкомитет и студентку ГФ НГУ Дарью Жданову, отвечавшую конкретно за это мероприятие. Действо шло практически без сбоев, достаточно гладко, и каждый, кто хоть раз был причастен к организации сколько-нибудь массовой акции, знает, сколько труда и нервов нужно для такой "гладкости".
В составе высокого жюри были: председатель – д.ф.н. профессор Виктор Одиноков, начальник отдела по делам молодёжи Советского района Фаузия Сулейманова, представитель службы рекламы и имиджевой политики театра "Глобус" Светлана Боброва, поэт, сотрудник журнала "Сибирские огни" Станислав Михайлов и поэт, актёр, член Союза писателей России (а также Союза журналистов и Союза театральных деятелей) Юрий Татаренко.
"Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный..."
Аудитория 119а была заполнена милыми, улыбчивыми девочками и сосредоточенными мальчиками с характерной сутулостью, коей отмечены подлинные интеллектуалы. Условия выступления были жёсткие: младой пиита имел право прочесть только одно стихотворение; выходил, представлялся, читал, уходил – вызвали следующего. В таком темпе смены лиц и текстов трудно было составить даже приблизительное представление о том или ином стихотворце. Однако можно сказать, что и состав участников, и сами стихи были вполне предсказуемы.
Во-первых, участников из других вузов было немного – транспорт по вечерам ходит плохо. Во-вторых, пииты НГУ были в массе своей (примерно на девять десятых) представлены девочками с Гумфака. Да и было бы странно, если бы любовь к слову, выбранная в качестве профессии, не толкнула их на то, чтобы попробовать самим сопрягать слова. В-третьих, нетрудно догадаться, что девичьи стихи были большей частью "о чувствах" (и я бы удивилась, если бы оказалось иначе – как сказала Татьяна Кондрик, называя тему своего стихотворения, "всё очень прозаично: про любовь!"). У молодых людей же, помимо любви, ярко выражался протест против окружающего мира. Апофеозом протеста стала поэма Анатолия Климова (СибАГС) с красноречивым названием "Отверженные" и с поэтическим резюме, выраженным в последней строчке: "Нет больше, нет больше никакой веры". Прочитанная с необычайной экспрессией, она вызвала овацию.
Уровень стихотворений тоже был довольно ровным (предварительный отбор текстов, как я поняла, всё-таки осуществлялся). Не было ни откровенных графоманских жемчужин, но и ярких открытий тоже не было. Общая характеристика, которую можно было бы дать практически всем стихам, даже протестным – "очень мило".
"...первый я дерзнул в забавном русском слоге..."
И дело вовсе не в молодости участников – проблема заключается в изрядной бедности поэтического языка выступавших, скудости как лексического запаса, так и образности. Поскольку большинство пиит обоего пола были явлены с Гуманитарного факультета, решусь спросить: дорогие младшие коллеги, вы совсем не соприкоснулись с сокровищами русского фольклора? Да, я знаю, на экспедиции сейчас денег нет, но есть книги, есть записи, есть, в конце концов, этот так называемый русский народ (вон его сколько по улице ходит) – слушайте же, как говорят люди с богатой речью, и из тонн разговорной словесной руды извлекайте крупицы золота – сам Пушкин не гнушался таким занятием.
А древнерусская литература, с её необычайно выразительными словами и образами, совсем обошла вас стороной? А восемнадцатый век со смешной тяжеловесностью Тредиаковского и гениальной корявостью Державина, с безудержной литературной полемикой, с гневным сумароковским "то сам ты нетопырь и подлинно свинья"? Нет, я не призываю к гой-еси и разлюли-ягодным культурам в ваших стихах, и уж тем паче упаси вас бог воспевать какую-нибудь Фелицу в штанах, но поэт, не обогащающийся всей предыдущей традицией развития языка и поэтических форм, никакой не поэт, а заурядный виршеплёт. Не предлагаю вам подражать кому-либо из великих (хотя осознанное подражание может сыграть весьма позитивную роль в отработке поэтической техники), но всё же тем, кто не писать не может, предстоит то, чего требовал один непоэтический классик. Да-да: учиться, учиться и учиться.
Пожалуй, единственным исключением на общем фоне милых стихов был сонет Ивана Полторацкого (ГФ НГУ) "Устав от жизни монохромной". Стихотворец показал и определённое владение формой, и запоминающийся образный ряд. Судя по приветствию зала, г-н Полторацкий уже считается маститым: недаром между именем и фамилией у него стоит ещё загадочное прозвище "СВетер" (именно так, с двумя заглавными буквами). Недаром он стал победителем в двух номинациях из десяти: в номинации "Изящная поэзия" и "Приз зрительских симпатий".
"О муза! возгордись заслугой справедливой..."
…Когда жюри удалилось на совещание, аудитория оживилась и делегировала к пианино, под которое, возможно, когда-то разучивал свои песни ещё ансамбль "Амиго", подвизавшийся на бодрой и витальной латиноамериканской революционности, некоего молодого человека. Тот, по его собственному признанию, не знал нот, но бойко играл, в то время как стихотворцы с тогучинским акцентом пели “Let It Be”. Когда зал запел "Ты меня на рассвете разбудишь" и дошёл до слов "возвращаться – плохая примета, ты меня никогда не увидишь", жюри вернулось и стало раздавать награды в различных номинациях.
Были названы следующие номинации и имена победителей: "Наивная поэзия" – Ася Галимзянова (ГФ НГУ); "Юмор" – Мария Басина (Институт экономики и управления); "Оригинальная поэзия" (под оригинальностью, как пояснил публике Юрий Татаренко, понимается "свежесть и незатасканность") – Кузьма Цуканов (ГГФ НГУ); "Актуальная поэзия" – Анатолий Квашин (ГФ НГУ), "Любовная лирика" – Арина Мухина (НГИ); "Лучший верлибр" – Маргарита Чалова (ГФ НГУ); "Артистическая декламация" – Татьяна Кондрик (ГФ НГУ); "Лучший стих" – Анатолий Климов (СибАГС). О двух номинациях, победителем в которых стал Иван Полторацкий, упоминалось выше.
Стихотворение Анатолия Квашина завершалось строчкой: "Нам, поэтишкам масс современной России, нет конца". Думаю, здесь юный стихотворец перестарался в самокритическом пафосе. Поэтами выступавших назвать пока нельзя, но и обозвать "поэтишками" было бы неверно. Самое правильное слово для них, я думаю – стихотворцы. И очень хорошо, что они решили вынести своё творчество на суд слушателей. Это очень важно – не вариться в собственном соку узеньких кружков, где все, разумеется, друг для друга гениальны, а помериться силами и со "своими", и с "чужими". И я надеюсь, что песенное пророчество ни в коем случае не сбудется – мы вас, конечно же, никогда не забудем, но хотим непременно увидеть вновь. Будем надеяться, что подобные встречи станут традицией.
А пока – пишите. Пишите те, кто не может не писать. Ничего страшного, что ваши стихи пока похожи на творчество Васи Пупкина и Маши Бабкиной, а у тех – на ваши и одновременно на шедевры какого-нибудь Вани Бобырева. Утешайтесь тем, что ранние стихи, скажем, Марины Цветаевой были хороши, но не чувствовался в них ещё тот цветаевский нерв, не было того характерного поэтического излома. А Анна Ахматова вообще предпочитала никогда не упоминать свои ранние опубликованные вещи – и совершенно правильно делала, ибо это кошмар.
Чтобы приобрести лица необщее выражение, надо много, даже рутинно, работать. Только тогда из стихотворца – быть может! – получится настоящий поэт.
Мария Горынцева,
специально для Academ.info
