— Что нужно, чтобы появилась песня?
— Многие мои песни надиктованы мне буквально во сне. Например, «Пирога» мне снилась два раза. Первый раз я её не записал. А потом, через год она пришла ко мне в том же самом месте – на даче у моего друга в Подмосковье. В то же самое время, когда падали неубранные яблоки. Падали в пыль. И в библиотеке на втором этаже, среди старинных книг и пожелтевших газет, на панцирной кровати эта песня приснилась мне в то же время – в шесть часов утра. Во второй раз я уже встал, накрылся пледом, пошёл на улицу и записал её. Просто заполняя какие-то недослышанные мною фразы, прорехи в этом стихотворении. Ошибиться было невозможно – я только чуть-чуть где-то недослышал. Остальное писалось под диктовку.
— У Вас в песнях много разных героев, много ситуаций, судеб – они связаны с Вашей жизнью?
— Конечно, это же просто наблюдения. Гремучая смесь из чего-то придуманного и того, что было. Что касается лирического героя, который шествует по всем моим песням – это, скорее всего, не я. Но я хотел бы быть на него похожим.
— Есть такой город на земле, про который Вы можете сказать, что это ваш город, что он полностью Вам подходит?
— Это сложно… Челябинск – это мой город однозначно. И Курган – мой город. Я там столько времени прожил, друзьями обзавёлся.Человек красит место, а не место человека. Красивые встречи – вот, что оставляет след в жизни. А здания, поля, леса – всё это быстро забывается. Замечательный есть фестиваль в Норильске – восемь раз там бывал. Девять раз подряд мы с Александром Моисеевичем Городницким, удивительным бардом и человеком, бывали в городе Алушта. Туда приезжают, в основном, готовые матёрые авторы и устраивают парочку замечательных концертов под луной для отдыхающих. Люди даже специально берут путёвки на это время, чтобы застать выступление бардов. Своим очарованием обладают закрытые города. Вот, только что я посетил Красноярский Железногорск – там живут сто тысяч человек, и все друг друга знают. Много мест таких. Много…
— Что должно происходить у человека в жизни, чтобы оставалось желание творить – писать песни?
— Нужно стремиться хранить свою музу. Нужно трудиться. У каждого же всё по-своему. Есенин писал по вдохновению, а у Пушкина были специальные часы, когда он садился за стол и начинал писать.
Нельзя сказать, что у меня есть написанный план, по которому я сочиняю. Ничего подобного. Когда пишешь, то сам не знаешь, чем стихотворение закончится. Я писал «Двое под зонтом», совершенно не зная, что последняя фраза будет так великолепно заканчивать песню – «эти двое под зонтом – я и лето». Я просто писал про каких-то двух людей, который бредут в дождь под одним зонтом. А оказалось, что я один иду. И лето уходящее. Волшебство происходит в конце, когда вылетает последняя фраза, и всё собой припечатывает.
— Одну и ту же песню Вы на каждом концерте поёте по-разному или всё время одинаково?
— Каждый раз у неё совсем другое настроение и поётся она по-другому. Другие синкопы, которые дают свой драйв при исполнении. Иногда бывает такое настроение, когда не хочется рвать, а хочется спеть, как на кухне. Как будто перед тобой сидит парочка твоих друзей, и ты спокойно без всякого напряга им поёшь.
— А петь с друзьями на кухне, часто возможность появляется?
— Не часто, но бывает. Собираемся с ребятами – почему нет? Как и все нормальные люди.
Ангелина Иванова