— Кто этот страшный человек, который печатает на всех компромат на печатной машинке?
— Человек, который печатает. У нас в программке он обозначен как Чело-век.
Впервые на сцене НИИ КУДА происходило что-то не уступающее по оригинальности дизайну самого арт-клуба. «Ангел Копуста» – экспериментальная театральная мастерская, своим названием обязанная персонажу Даниила Хармса, а происхождением – театру «Красный факел». В рамках проекта «Ангел Копуста» актеры (они же – музыканты и певцы) играют уже второй спектакль по произведениям Даниила Хармса.
Первый – «Вьюшка смерть», премьера которого состоялась в октябре на малой сцене «Красного факела». Для премьеры спектакля «Пробуждения элементов» (название одного из стихотворений Д. Хармса, включенного в спектакль) был выбран Академгородок. По словам Константина Колесника, «архангела» творческой мастерской, произошло это потому, что «просто захотелось нам формат немного поменять, расширить – во-первых в плане географии. И не только в большом формате играть, но и клубную сцену попробовать. Кажется, удачно».
«Музыкально-литературный вечер» – именно так был заявлен жанр происходящего. «Ангелы» не пытались извлечь из писем Хармса стройный драматический сюжет, зато им вполне удалось извлечь из него музыку.
Музыкальных инструментов на сцене насчитывалось до десяти, а «литературный» был только один, зато самый главный: печатная машинка, издающая периодические звонкое «дзиннь» соединённая сложной механикой с полосатым стулом, в наперавленни которого по веревочке передвигались «письма Хармса». Этим действом заведовал специальный персонаж – самый загадочный во всем спектакле (Владимир Кузнецов).
В его обязанности так же входило приделывать поролоновый дым к игрушечному поезду на переднем фоне и измерять строгими шагами расстояние от печатной машинки до полосатого стула Это расстояние, видимо, символизировало расстояние между Хармсом (Константин Колесник) и его возлюбленной (Мария Соболева), между которыми на черно-белом сюрреалистическом фоне разворачивался эпистолярный роман «Ангела Копусты».
Декорации спектакля, которые создал художник Женя Лемешонок, с первого взгляда поражали воображение. Их было изучать на протяжении всего спектакля – помимо машинко-стула на сцену заполняли невероятные картонные существа, в которых угадывались чижик, собака, кукла и грудастая Сирена. Все эти существа делили сцену с солистами («актерами» и «музыкантами»), которые выглядели ничуть не менее странно в феерических шляпах, кружевах, полосатых жилетах и носатых башмаках. Все вместе это напоминало оживших персонажей Тима Бартона: жуткие и очаровательные, милые и безумные, они творили собственный мир, наполненный особым декадентским шармом.
Из черно-белого картона и кружев звучала музыка, игривая или загадочная – в зависимости от настроения очередного письма. Тромбон (Луиза Гиматдинова), аккордеон (Максим Мисютин), гитара (Денис Франк) – это не говоря уже о не имеющих человеческих аналогов «ангельских» инструментах. Происходящая на сцене драматическая и музыкальная феерия помимо чувства восхищения оставляла привкус несбыточной тоски по тому, чтобы все новосибирские музыканты были профессиональными актерами
Персонажи «Ангела Копусты» если и похожи на ангелов, то – на падших. А если уж быть точным, то на очаровательных булгаковских чертенят и дьяволиц. Поэтому напрашивался вопрос. На вопрос, откуда берутся такие ангелы, Константин Колесник отвечает, что «Наш ангел, если подробно изучить его биографию, то он, в общем-то, чуть ли не из дерьма возник. Он человек (существо? субстанция?) настолько неприхотливый, что может существовать где угодно, при каких угодно обстоятельствах и заниматься чем угодно».
В «Пробуждении элементов» Ангелы Хармса читают лирику о музе с лопнувшим глазом, нравоучения о «тупых и суеверных нумизматах», кладущих деньги на книжку, поют задорно-трагические песенки, которые на фоне привычного современного абсурда кажутся очень осмысленными: «Птичка с маленькой головкой / выше облака летить / человек идёт с винтовкой / птичку пулей застрелить». Все это вместе – настроение 20-х годов, музыка, небесно-птичий голос солистки и полосатый стул – явно «пробуждает элементы» – вот только чего? Творчества, безумия, декаданса и, немножко – весны.
фото Евгения Лемешонка
Дарья Жданова
