Я бы назвала получившийся фильм философской притчей – неспешной видеопритчей, снятой с легкой грустью и ностальгией о 60-х, с огромной любовью к Городку и уважением к главному герою, Анатолию Бурштейну. Рассуждения последнего о вере, о времени, о науке и судьбе, именно благодаря лирическим отступлениям, видеоаллегориям и хронике разных лет больше всего напоминают семена, брошенные в хорошо подготовленную почву. Ты готов его услышать и готов «взрастить» сказанное.
Это третий фильм Павла Головкина, увиденный мной. Лиричность, глубина и совершенно необъяснимое чувство грусти, которое остается после просмотра, объединяет их все.
— Вы пессимист? – начинаю я нашу беседу с Павлом, помня о пережитом чувстве грусти.
— Я думаю, это последнее, что обо мне можно сказать. Говорят, что клоуны – грустные люди. У меня, видимо, ситуация схожая, но с точностью до наоборот. Я абсолютно уверен в цивилизованном будущем человечества. И, вероятно, потому могу позволить себе снимать фильмы, где в этом высказывают сомнение.
— Как Вы бы себя сами предпочли представить?
— Я всегда думал о себе прежде всего как о человеке. И сейчас избежал бы ярлыка какой-то профессии: мне не нравится, когда образ выгравировывают по специальности. Конечно, если бы возможности уйти от ответа не было, я бы сказал «режиссер».
— Режиссер-документалист?
— Что понимать под документальным кино... Думаю, классические документалисты, увидев этот фильм сказали бы: «не наш!». Это довольно синтетическая вещь из музыки, реальности, выдумки, стремления к справедливости и очень искреннего героя.
— Вы работаете «вне формата»?
— Скажем так, я не верю в формат... Слово «формат» придумали люди, которые не могут придумать чего-то своего. Я пока далек от создания своего формата, но мне бы этого хотелось.
— Насколько я знаю, это четвертый ваш фильм про вполне конкретного человека. Уже были фильмы про Гольдина, Труса и Джиоеву. Журналисты говорят, что для того, чтобы написать хороший очерк, надо влюбиться в своего героя. Вы в своих влюблены?
— Безусловно! Хотя Бурштейн отличается от моих предыдущих героев, по крайней мере, связанных с Академгородком. Дело в том, что те герои – идеальны, невероятно хорошие и светлые люди. Но я реалист и понимаю, что черты «демиурга» – это не всегда плохо. У Бурштейна есть такая прекрасная «неположительная черта» – умение манипулировать. Но не чтобы повелевать, а чтобы «вытащить» ситуацию из дурной привычной реальности в цивилизованное русло. И мне это близко. При этом я ведь еще и «ворую» черты своих героев – их умения, опыт, интонации. В том числе и у Бурштейна.
— Как вообще пришли к теме Бурштейна?
— Эта история – не мертвая, а очень современная. В те годы нация проходила важный рубеж, за которым её могло ждать нормальное будущее. И не прошла. И в 90-е не прошла. Да еще и приличных людей подрастеряла. И мы должны снова идти, а шансы каждый раз меньше.
— В фильме «Президент последней республики» есть немало интересных, мудрых и удивительных мыслей. А что в Бурштейне удивило Вас самого?
— Наверное, его способность быть «менеджером истории». И азарт брать на себя эту ответственность. Помните, он рассказывает о том, как после фестиваля 68-го года выступил на московском радио и пытался выиграть дипломатически и информационно у тех, у кого выиграть было нельзя. К сожалению, с этого начались крупные неприятности.
— А было ли им сказано что-то, с чем Вы категорически не согласны?
— Может быть, с блоком о науке. С тем, что сегодня в мире научная прагматика, которую можно «продать», – впереди, а теоретики – «последние из могикан». Ничего не могу сказать о его области – я не разбираюсь в фотохимии. Но мне кажется, что на Западе, например, в «теории суперструн», делаются потрясающие вещи! И во имя высоких целей. При этом, все эти крупнейшие физики – очень влиятельные люди.
— Откройте тайны творческой кухни. Вы снимаете материал под уже готовый сценарий или из имеющегося материала укладываете фильм?
— По разному. Самое главное, – не материал и даже не атмосфера – районная, городская или национальная. Для меня важна сверхзадача. И эта сверхзадача должна быть близка и понятна «человеку с Земли» – и в Сибири, и в Конго, и в Калифорнии. Фильм «Президент последней республики» получился, по-моему, несколько локальным. Я еще буду его корректировать: попытаюсь добиться, чтобы он был понятен везде, а не только у нас.
— Для кого же Вы снимаете фильмы – для абстрактного человека с Земли?
— Для своего человека с Земли. Что значит «свой», я сказать не могу, просто «не любой»...
— Снимать фильмы – удовольствие дорогое. Откуда средства, если не секрет?
— Во-первых, не дорогое. Во-вторых, новое кино я буду снимать на президентский грант. А фильм про Бурштейна – это действительно мой проект, туда никто средств не вкладывал.
— Кто же будет героем нового фильма?
— Картина будет называться «Другая Земля». О том, почему человечество все время наступает на одни и те же грабли и не в состоянии кардинально изменить отношение к детству, когда всё еще можно исправить. Центральной персоной станет Петр Анофриков, фильм строится вокруг студии «Поиск». Но за этим стоит сверхзадача: мысль о том, что нужно сделать в области образования, чтобы однажды проснуться в добром мире, лучшем, чем сегодняшний.
— Вы говорили, что у всех ваших фильмов есть сверхзадача. Как бы Вы сформулировали ее для «Президента последней республики»?
— Когда-то внутри нации были очень сильные, разумные люди, способные в одиночку двигать историю. Сегодня их почти нет... Или они бессильны? И некому увидеть и предупредить зло, которого меньше не стало. Что бы нам в связи с этим сделать...
Смотрите фильм «Президент последней республики» на телеканале «ТВИК»: 13 и 14 мая (четверг и пятница) в 20:30 и 15 и 16 мая (суббота и воскресенье) в 11:00 и 21:00.
Юлия Черная