В гримерку Дома ученых СО РАН, где собралась свободная (от других дел) пресса, вихрем ворвался молодой человек (г-н Дранга 1984 года рождения), который, отбросив пару-тройку комплиментов присутствующим журналисткам, сразу же бросился к зеркалу, чтобы привести в порядок прическу. Тут приключился конфуз. У Петра были штаны с низко посаженной талией, и в момент приседания перед трюмо все желающие увидели, что было под этими штанами. В общем, если на пресс-конференции присутствовала бы известная журналистка Тася Гончарова, то, полагаю, появилась бы авторская колонка «Без трусов-2»…
Воспользовавшись некоторой заминкой, первым выступил сам аккордеонист Петр Дранга:
— Давайте я первым начну? Как вам живется в этом городе?
То есть он первым задал вопрос, который ему должны были задать мы. Правда, в другой трактовке: «Вам понравился Новосибирск?». Журналистки поначалу смутились, но одна из них нашлась:
— Холодно как-то.
— Ой, не говорите, -- сочувственно сказал Петр, -- снег с утра. Вообще просто крыша едет…
— Скажите пару слов о предстоящем концерте, – продолжила коллега.
— Это мой первый концерт. Я ни разу здесь, в Академгородке, не был, хотя был в Новосибирске. Но я считаю, что Академгородок – это отдельный город. Хотелось бы побыть подольше, дней так на десять, но мы сегодня (19 мая) улетаем. Что касается концерта… Вы же это хотите узнать? Вас ожидает интересная программа, ни на что не похожая. Она процентов на 80 будет состоять из моих авторских композиций и чуть-чуть будет кавер-музыка. Точно будет «Калина красная»…
Забегая вперед, скажу, что именно так и было. Концерт получился непохожим ни на один концерт. Молодой и, безусловно, талантливый исполнитель, без особых проблем зажег переполненный зал Дома ученых …
Но вернемся к беседе. Далее Дранга поделился своими впечатлениями о совместной работе с Патрисией Каас.
— Потрясающая женщина. Прекрасно работает, и у нее очень слаженный коллектив. Мне понравилось, как они относятся к звуку, как они относятся к репетициям. Но нам было достаточно одной репетиции, чтобы сыграться. Они мне по электронке высылали эксклюзивную вещь, которую я должен был подготовить… Экслюзив заключался в том, что это была песня, текст которую Патрисия написала сама. Очень интимная вещь, о каких-то ее переживаниях в жизни. Она звучит на 50 процентов как песня и на 50 процентов как текст на музыку. Получилось очень красиво, и этот номер мы исполняли. И после этого номера они (коллектив Каас) спросили: «Очи черные можешь»?
В этот момент мне вспомнился эпизод из фильма «Место встречи изменить нельзя», когда уголовник Промокашка спрашивает у оперативника Шарапова: «А «Мурку» сыграть можешь?» Дранга, конечно, был не хуже киногероя и «Очи черные» сыграл.
— И как Патрисия Вам как человек? На каком языке Вы с ней разговаривали, – пока я вспоминал, интервью продолжалось.
—На английском, – ответил Дранга, – я достаточно свободно говорю по-английски. А как человек Патрисия – прекраснейший человек. Настоящая трудяга. Я бы назвал ее человеком, который развита во многих направлениях. С ней интересно и поговорить, и поработать.
— Думаю, никто не будет отрицать, что Вы всего добились своим трудом, своими усилиями, несмотря на то, что у Вас родители известные, – задала вопрос одна из моих коллег.
Ответ на этот вопрос дался Петру легко. Собственно говоря, ответ был уже в самом вопросе.
— Я всего достиг благодаря своим родителям, – ответствовал г-н Дранга, – меня родители музыке научили. Мой папа – профессор Гнесинской академии. Мне папа до сих пор дает строгие советы по полифонии, по крупной форме. Но я пошел по эстрадному пути, и поэтому я все делал сам…
И тут я понял, что пришла пора для взвешенных вопросов. Первый же мой вопрос был о весе.
— Петр, а сколько весит аккордеон?
— 16 кг.
— И как Вы с ним два часа бегаете по сцене?
— Вы знаете, – серьезно ответил Дранга, – своя ноша не тяжела. Если с пяти лет начал таскать, так уже как-то привык. В детстве у меня был аккордеон три четвертушки, он весит четыре, потом шесть, потом восемь, потом двенадцать. А потом уже взрослый – он весит 16. Поэтому когда постепенно, ничего не замечаешь. Ну вот если, конечно, сдуру, как говорят можно… (Петр замялся, начал подбирать слова и подобрал таки) можно и в шкаф врезаться.
И тут мне показалось, что надо задать вопрос по тематике и, напрягшись, я спросил:
— А вот кого Вы любите из композиторов слушать в свободное от работы время?
— Джеймса Ньютона, Ганси Зиммера, Артемьева, мне нравится музыка «Ред снейпер», группа «Ньют мав». Да мне вообще много кто нравится. Во!!! Стинга люблю.
Пока я осмысливал сказанное, мои юные коллеги задали другой вопрос:
— А Вы когда-нибудь запоете?
— А вы хотите, чтобы я запел? – поразился аккордеонист.
— Вы кому из известных хотели бы поаккомпанировать?
— Я? – шутейно оскорбился Дранга. – Никому!
— Петр, многие Ваши коллеги ухитряются сочетать работу с занятиями политикой. Например, вступают в «Единую Россию». У Вас нет желания поддержать товарищей по цеху? – это я вспомнил о своих прямых обязанностях…
— Я далек от этого, – открестился артист.
— А в футбол Вы играли?
— Играл. Совсем недавно. На Олимпиаде в Китае (в 2008 году) С Димой Носовым и Костей Цзю…
Услышав фамилию известного боксера, я как-то нехорошо обрадовался, ожидая рассказа о трагической развязке футбольного матча. Но тут Петр меня разочаровал.
— Короче, играл я с ними, играл. Потом мне надоело, и я пошел в бассейн поплавать. Плавание мне все-таки больше нравится.
Я разочаровался… Но все же памятуя о том, что главный герой он, а не Дзю, вспомнил отличнейший вопрос:
— Мой коллега из газеты «Коммерсант-Сибирь», узнав о том, что иду на встречу с Вами, просил узнать, чем отличается аккордеон от баяна, – бодренько спросил я.
К моему удивлению, Дранга ответил серьезно. Вообще-то Петр – человек серьезный, но работа есть работа, и ему приходится играть на публику, во всех смыслах.
— Аккордеон и баян – это инструменты не принципиально разные, но, тем не менее, с разной историей и с разным временем создания. Баян появился раньше, чем аккордеон, и это более русский инструмент.
После этого вопроса в колонках гримерки заиграла музыка. Коллектив Петра начал репетицию. Петр вспомнил, что вообще-то его задача – подарить радость людям. И поэтому, извинившись, он, отпросился на репетицию.
Журналисты – люди добрые. Мы его отпустили…
Фото Дмитрия Елисеева
Ерлан Байжанов
