— В Сибири работается лучше. Ничто не отвлекает от работы, – улыбается Олег, кивая на дождь за окном. – В Ницце – солнце, море, постоянный соблазн убежать на пляж.
Да уж, погода к купанию совсем не располагает. Впрочем, моему собеседнику в любом случае не до пляжа: мы встречаемся с ним накануне персональной выставки в Доме ученых, основной причине его приезда на родину.
— Выставка будет не совсем обычной, – признается Олег. – Она состоит из трёх частей. Во-первых, реалистичные, традиционные пейзажи, виды городов. Это совершенно новая для меня линия в творчестве. Вторая часть картин более декоративная, стилизованная. Но все же изображены на них вполне реальные места, пусть и трансформированные. Ну и, соответственно, третья часть – фантазии, выдуманные пейзажи. Очень для меня необычно и то, что на выставке почти не будет обнажённой натуры...
Мы перебираем картины. С холстов на нас довольно смотрят толстый кот, со следующего – не менее упитанный заяц.
— Такие толстые животные – это случайность? – не могу удержаться я от глупого вопроса.
— Нет, закономерность. Они слишком много едят...
Венеция, Верона, Париж, узкие улочки, тихие озера, лодки, женщины-птицы. Фантазии, реальности, картины, похожие на лоскутные одеяла и картины-воспоминания. Олег как фокусник, извлекает из стопки картин очередной фантастический город или тщательно прописанный вид альпийской деревни. Меня, как человека рисовать не умеющего, всегда интересовало, как же создаются картины. С реальным пейзажем понятно – посмотрел, вдохновился, нарисовал. А фантастические?
— Я просто начинаю работать, быстро пишу основу. Этот этап и есть собственно творчество, когда на свет появляется плоть будущей картины. Потом уточняю, дорабатываю детали. Это уже просто дело техники – довести живописное блюдо до состояния готовности. Я люблю заново переписывать свои старые работы. На большинстве моих картин два, три, четыре слоя. Это не значит, что первые варианты пропали. Такая многослойность придает картине глубину, фактурность: она оживает, нижние слои краски пробиваются на поверхность, у работы появляется какая-то особая новая энергия…
Человека столь много выставляющегося в разных странах, просто невозможно не спросить о различиях этих стран, о том, как воспринимают одни и те же картины в разных странах:
— Сложно сказать. Скорее всё зависит не от национальности, а от конкретных людей. Например, лет десять назад у меня была выставка в Греции. Куратор выставки посоветовал мне не выставлять обнажённую натуру – слишком консервативная публика по его опыту, к подобным картинам относится настороженно... Особенно его смущало полотно с синей и красной женщинами. Однако именно эта картина была тут же продана.
Но все же мой собеседник признает, что понимание сути и роли искусства в современном мире у художников России и Запада сильно отличается:
— Для нас до сих пор актуальны какие-то вопросы, проблемы, которые давно уже проглочены историей. Как если бы музыканты сегодня всерьез взялись спорить, имеет ли, скажем, джаз право на существование. С другой стороны, этот сдвиг во времени, в восприятии способен, как мне кажется, породить что-то очень оригинальное и самобытное. Львиная доля выставочных пространств на Западе сегодня отдана на откуп contemporary art: видео, инсталляция, ассамбляж, фотография. И хотя в последние годы живопись снова становится популярной и начинает понемногу теснить «высокотехнологичное» искусство, она, как правило, остаётся концептуальной, антидекоративной. Попросту говоря, в современной галерее вам будет не так-то легко найти картину, которую захочется повесить у себя в спальне. Впрочем, современный арт-рынок невероятно разнообразен, каждый художник просто должен найти подходящую ему нишу…
Если об искусстве Олег говорит много и с явным удовольствием, то факты своей биографии комментирует гораздо скромней.
— В мое время всех маленьких детей в Академгородке было принято отдавать или в музыкальную школу или в изостудию «Калейдоскоп». Я жил ближе к «Калейдоскопу»... Конечно, Городок меняется – машин и бетона все больше, деревьев все меньше. Во Франции попробуй сруби какую-нибудь пальмочку – тут же полгорода выйдет протестовать...
Мы пьем чай на уютной красной кухне. За окном капает дождик. А на картинах вокруг совсем другие берега.
Юлия Черная
