«Жить» – по-настоящему опасный фильм, точно не для слабонервных, впечатлительных или людей без чувства юмора. Круговерть смерти и жизни в российской глубинке, в данном случае городе Суворове Тульской области, настолько сильна и бесповоротна, что уже не ожидаешь увидеть проблеска. Режиссер сознательно макает зрителя, особенно неподготовленного, в тульский Стикс, откуда непросто выплыть живым и невредимым.
В драме Сигарева переплетаются три сюжетных линии: девушка Гришка (Яна Троянова) после венчания со своим молодым человеком (Алексей Филимонов) едет в электричке, где его забивает до смерти местная гопота; нервозная мать (Анна Уколова) третирует маленького сына, то и дело бьющегося в истерике из-за утопленника-отца, и самая страшная история матери, бывшей алкоголички (Ольга Лапшина), дочери-близняшки которой попадают в автомобильную аварию по пути домой. Четвертый персонаж – Смерть, именно с большой буквы, как у авторов древнегреческих трагедий, печальный синоним слову Судьба. Ноюще-колющие диалоги не без театрального заламывания рук усугубляют впечатление: «Раньше, когда кто-то умирал, мне вообще было по барабану. Интересно только, кто умер, как умер. А у кого-то мир рухнул… Зачем любить, если все равно заберут?»
Смерть близких заставляет героев извиваться и кричать от душевной боли, потеря любимых людей вынуждает резать вены и выбивать окна из-за показавшегося призрака мужа, даже выкапывать гробики маленьких дочерей из-за того, что на похоронах кажется, что они дышат – пар идет из них.
Вживление в фильм уже умерших персонажей, как они бинтуют окровавленные руки ныне живых, смотрят, гладят, благодаря искусной работе операторов и костюмеров, усугубляет впечатление. Это не американские зомби, а как будто живые люди – даже еще прекраснее, чем раньше, в реальной жизни. От этого всего пахнет одновременно Стивеном Кингом с его инфернальными идеями, русской скорбью по почившим, провинциальной запущенностью, животным страхом и экзистенциальным ужасом. К тому же, зимняя панорама со скрежетом свежего снега, строящейся маленькой церковью, замершими могилками и кровью на белом фоне завораживает и замораживает, тем более под тревожно-воющую музыку.
История «Жить» напоминает во многом шокирующую для современности традицию викторианской Англии, когда богатые люди, которым хотелось запечатлеть себя в последний раз с умершим родственником, наряжали его и фотографировались с ним как с живым, на диване. Этакий сеанс в жанре post mortem, растянутый на два часа. Надо сказать, что корреспондент Academ.info, сейчас, естественно, храбрится и не выдает, как ей было страшно во время фильма (несмотря на то, что ей «подфартило» раньше работать в крематории) и как после просмотра хочется тотчас обнять всех любимых, родных и близких.
Когда каждая минута страшнее предыдущей, зритель может не только все больше напрягаться из-за этого ужастика по-русски, но и эмоционально «выгореть» к окончанию работы Сигарева, мол, ну сколько же можно меня мучить – я еще пожить хочу, порадоваться. Настолько сильное погружение в эту тоску смертную даже отвлекает от очень важной и мудрой задачи, поставленной в фильме – привлечь внимание к тем, кто страдает из-за потери близких, не проходить мимо, а поддерживать. Зритель больше увлечен несколько голливудским приемом классической «чернухи» – ох, сейчас я увижу трупы маленьких детей (хоть это и муляжи), а боль матери, к сожалению, уходит на второй план.
Съемочная группа «Жить» уверена, что картина – жизнеутверждающая. «Естественно, таких реальных событий быть не может, но фильм описывает вещи, которые я лично в жизни встречал. Все началось с того, что в 12 лет я увидел мать, которая потеряла своих детей, и все думал, как ей жить дальше, этот образ меня не покидал. Часто мы не реагируем на чужое горе, просто закрываем глаза, но оно ведь есть. Я точно верю, что своей работой смогу это изменить. Но хочу отметить, что фильм все-таки о жизни: смерть не может существовать без жизни, это, как ни парадоксально, неотъемлемая часть жизни. Вот как история женщины, попавшей под поезд – Толстой прочитал просто заметку в газете, а потом из нее выросла огромная жизнь, произведение искусства “Анна Каренина”», – рассказал Василий Сигарев после пресс-показа в «Победе».
На вопрос, что бы вы ответили тем, кто говорит «зачем мне смотреть фильм, чернухи и так в жизни полно», он отвечает, что именно искусство поможет быть друг к другу внимательнее, а когда кого-то убивают, не молчать, а спасать: «В американских фильмах – не страшно, когда кого-то быстро убивают. А ведь у смерти есть величие, трагедия. Может, кому-то потом станет страшно бить человека по голове, может, подумает, что потом будет с этой семьей».
«Атмосфера на площадке была страшненькая, – поделилась исполнительница роли девушки Гришки Яна Троянова. – Теряли сознание костюмеры, откуда ни возьмись прилетали дятлы, долбили дом на полном серьезе, как будто картина (фильм) уже жила сама по себе. Думаю, по работе видно, было ли тяжело сниматься. Выйти из нее не получится никогда, я изменила отношение навсегда – к жизни, профессии. Она дает то, к чему я сама должна давно была прийти: Завтра не существует: я ничего не договорю, недообниму, недопоцелую, если сейчас этого не сделаю, совсем никогда не успею».
Как говорили на пресс-конференции, детей-актеров в эту «страшненькую атмосферу» не погружали – быстренько отсняли, и домой. Здесь, конечно, ужасно любопытно, как реагировали родители, видя результат работы – мертвых своих девочек в мокром подвале.
…В титрах фильма указано – «Коле», но кому точно посвящается «Жить» остается секретом, которым режиссер не собирается делиться. Не хочет он и рассказывать, какое будущее у двух оставшихся героев – финал открытый, поэтому зритель продолжает оставаться в ступоре и на следующий день. Пересматривать фильм не хочется – не столько из-за нелицеприятных кадров, сколько из-за того, что после нет сил жить дальше, только боишься, что сейчас непременно случится что-то плохое, а выхода из этого нет. Тебя как будто сносит лавиной тоски из-за невольного переноса сюжетного пространства картины на свою собственную жизнь.
Кому стоит смотреть этот фильм? Режиссер утверждает, что всем. Мне кажется, что только тем, кому невтерпеж пережить боль утраты заранее, подготовиться или тем, кому необходим немедленный катарсис. Потому что по-настоящему жить, когда выходишь после киносеанса на этот белый свет, не особо хочется. Только повторять, как Гришка: «Нельзя умирать, понял, козлина? Нельзя умирать!»
Кадры из фильма с сайта kinopoisk.ru.
Мария Фугенфирова
