Приказом № 23-од от 11 марта директор ГАНО Владимир Широков закрыл доступ к фондам первичной организации КПСС управления КГБ по Новосибирской области (913 единиц хранения) и парткома КПСС УВД Новосибирской области (262 единицы хранения) «в целях проведения работ по экспертизе архивных документов на предмет наличия секретных архивных документов».
«Компетентные органы попросили и Новосибирский архив закрыл доступ к чекистским фондам Управления НКВД по Новосибирской области Западно-Сибирского края СССР, то есть к тем фондам, в которых работали мы… Нас это не остановит!» — прокомментировал документ Денис Карагодин. Исследователь с 2012 года расследует убийство своего прадеда Степана Карагодина сотрудниками НКВД в 1938 году. Он поставил целью найти место захоронения деда, привлечь к ответственности всех причастных к его гибели, собрать все возможные архивные материалы по его судьбе. За несколько лет работы потомку репрессированного удалось собрать подробную информацию о многих сотрудниках НКВД времен Большого террора (включая их фотографии), в том числе были опубликованы имена исполнителей смертных приговоров и даже водителей.
Денис Карагодин уверен, что закрытие фондов связано с его работой. «Расследование ведется комплексно, в том числе и с использованием материалов разных архивов: как УФСБ, МВД, ФСИН, прокуратуры, так и различных государственных и муниципальных архивов. Ситуация с новосибирским архивом один из примеров того, с чем нам приходится сталкиваться на протяжении вот уже восьми лет активной работы (с 2012 года). Единственное отличие в том, что сейчас заблокированы целые фонды и не адресно для какого-то исследователя, а для всех вообще. Сделано это из-за того, что мы достаточно эффективно работаем и нас сложно предсказать, поэтому было принято решения вообще закрыть фонды для очередной „чистки“. Конечно, это не очень хорошая новость, но эта блокировка не остановит ни наше расследование, ни другие расследовательские сайты, которые идут по нашим следам и делают то же самое», — рассказал Znak.com исследователь. По его словам, «такой большой блокировки еще не было», но она не критична, так как закрытые фонды использовались для уточнения и верификации. «Всю важную и ценную по преимуществу информацию мы с него уже сняли. Но, приятного мало, это да», — добавил Карагодин.
Директор ГАНО Владимир Широков отказался обсуждать закрытие фондов по телефону: «Я открыт, пожалуйста, подъезжайте или пишите официальный запрос. Не могу разговаривать по телефону о таких вещах». Он подчеркнул, что закрыл фонды на законных основаниях и запрет на доступ для исследователей на данный момент не касается архивно-следственных дел: «Об этом мы пока не разговаривали вообще, ни в мыслях, не могу сказать ни да, ни нет — не обсуждали».
Закрытие фондов новосибирским архивом — не первый случай, говорит Карагодин: «Подобные проблемы были в разных управлениях ФСБ: Москва, Новосибирск, Томск, Хабаровск, Благовещенск; исключением, пожалуй, был Омск. Например, Томское УФСБ до сих пор официально не признает наличия существования актов расстрелов и не знает якобы, где их постоянное архивное хранение; хотя достоверно всем известно, что они в УФСБ Новосибирска. Так же и с телами расстрелянных».
Несмотря на заверения директора архива, историки полагают, что запрет на доступ исследователей к фондам может коснуться и архивно-следственных дел на реабилитированных, которые в 1990-е годы были переданы на хранение в региональные архивы. «Сейчас под надуманным предлогом УФСБ и прокуратура вспомнили, что формально с некоторых материалов из этих дел (как правило, материалы переписки по делу, которые подшиты в конце дела) не снят гриф секретности. И это для них повод надолго закрыть доступ, дескать процедура снятия грифов займет время. Понятно, что торопиться вернуть доступ они не будут, — прокомментировал ситуацию член правления Международного Мемориала, историк Никита Петров. — Думаю, это станет повсеместной практикой. Бороться с этим можно только одним способом — заявить общественный протест и обращаться в суды с жалобами на неправомерное ограничение доступа к информации».
Эксперт добавил, что архивы КГБ в России открыты не были: «Архивная система современного ФСБ (где на хранении исторические материалы от ВЧК до КГБ) не выполняет и не желает выполнять нормы ФЗ „Об архивном деле в РФ“ (2004 г.). Никогда исследователям не были доступны перечни фондов и описи. Да, исследователи могут и могли получать отдельные дела, но лишь по тематическому запросу, когда архивисты сами решали, что давать, а что нет».
Источник: www.znak.com
Обсуждение темы на Форуме Академгородка
