- Я работал на выборах губернатора в статусе корреспондента газеты «Гражданский голос». В мою задачу входило посетить порядка десяти участков в течение рабочего дня, составить представление о том, что там происходило, сделать фотосъемку и собрать данные для нашей анкеты: сколько всего проголосовало, сколько сделало это на дому, сколько досрочно и т. д. Убедиться, что нет никаких нарушений, нет жалоб. На участок 1651 – средняя школа №109 я как раз приехал на закрытие, должен был присутствовать на подсчете голосов, прибыл минут за 40 до конца голосования. Захожу на участок, представляюсь, достаю документы, меня записывают. Прошу председателя ответить на мои вопросы. В этот момент произошел, собственно говоря, вброс: прямо передо мной, на глазах у всей комиссии – вся комиссия это видела, и вся комиссия почему-то этого не заметила – молодой человек отчаянно пытается запихать пачку (потом выяснилось, что там было 69 бюллетеней) в урну для голосования. Я сначала не поверил, что такое происходит у меня на глазах, потом спросил – что здесь происходит? Отреагировал полицейский – задержал парня очень быстро, молодец, а все сидели и смотрели. Сам молодой человек очень удивился, услышав мой голос, он не сопротивлялся, не пытался убежать, хотя потом была попытка. Парень просто положил бюллетени и с удивлением посмотрел, мол, что такого-то?
- Это происходило, как вы сказали, минут за 30–40 до закрытия участка. Вы потом остались на подсчет голос внутри избирательного участка?
- Да, конечно, во-первых, планировал остаться на подсчет, во-вторых, поскольку я стал свидетелем такого откровенного нарушения, то я должен был дать показания полиции. Как раз в этот момент до молодого человека, который осуществлял сброс, видимо дошло, что всё серьезно, и он попытался удрать. Парень сбил полицейского с ног и начал с ним слегка бороться. Я включил камеру, когда они уже валялись на полу, сломали угол урны. Второй полицейский подскочил, и в итоге нарушителя скрутили, а потом пристально держали до приезда полиции. Я оставался до конца событий – до ночи уже.
- Бюллетени, которые пытался сбросить молодой человек, они были с маркировкой этого участка или какого-то другого?
- Да, был там момент, когда мы подошли к этой пачке, председатель ее взяла в руки и сказала, что это не наши бюллетени, а потом я начал снимать видео и попросил их пересчитать в моем присутствии, попросил показать, какие там отметки стоят. Посмотрел на бюллетень, а там тот самый участок 1651, спросил, как так, вы же говорили, что не ваши. Она: «Ой, нет-нет, наши, я сначала не заметила»… Ладно, не заметила так не заметила.
- Отметки стояли за разных кандидатов?
- Да, отметки стояли за разных. Так, как голосовали люди. Большая часть отметок за Городецкого – 30 с чем-то, а Кубанов и Савельев – за них в два раза меньше, приблизительно поровну. Как я предполагаю, вброс был не в пользу кандидата, а в пользу повышения явки…
- Количество обнаруженных в урне бюллетеней должно было не сойтись с количество выданных на участке в процессе сверки по книгам выдачи. Вы присутствовали при этой сверке? Что происходило?
- Приехали полицейские – забрали парня, а дальше начинался подсчет голосов, по идее всех посторонних должны с участка убрать, а двери закрыть. Поэтому, видимо, полицейским был отдан приказ, чтобы они ушли, и что интересно, ушел даже тот полицейский, который должен был оставаться – при подсчете голосов всегда присутствует полиция. Дальше двери закрылись, начался подсчет голосов. Тут пошли нарушения. Нарушениям этим я, может быть, зря не стал сразу внимание уделять, потому что они достаточно традиционны для Новосибирска, очень много где происходят нарушения порядка подсчета голосов. Существует определенный порядок, который должен выполняться, – первый этап, потом второй, потом третий, потом четвертый. Этапы не должны выполняться параллельно. Это нужно для того, чтобы наблюдатель мог внимательно следить за каждым из этапов. Если делать параллельно, то внимание наблюдателя вынужденно рассредоточивается, а тем временем может произойти ошибка… Здесь это и наблюдалось, я сначала не очень по этому поводу нервничал, потому что такое у нас часто бывает. Сделал замечание председателю, что вот работа с бюллетенями идет, а вот со списками, давайте мы прекратим работу со списками. Все члены комиссии прекратили, кроме одного. Председатель: «Нет-нет, он у нас еще неопытный, он медленно работает, сейчас уже заканчивает, пойдемте с нами с бюллетенями работать». Поскольку мне показалось, что бюллетени действительно более важные, я туда подошел, пытался следить, снимать, хотя там тоже были нарушения, когда с бюллетенями куча народу работает. В этот момент я увидел еще одну интересную вещь: этот молодой человек, который якобы не успел закончить работу с книгами избирателей (у него была книга №4), он пишет что-то в нее. Понимаете, он не считает, сколько проголосовало, а он что-то там пишет, причем запись была достаточно длинная, как будто заполнялась строка на выдачу бюллетеня. Отсюда я сделал предположение, что эти 69 бюллетеней выдал этот человек, и он же пытался подправить 69 росписей, что он выдал... Я сделал сразу же замечание, подошел к нему, позвал председателя комиссии, сказал, что он пишет в журнале, что этого не должно быть ни при каких условиях. Председатель картинно погрозила ему, что не надо ничего здесь делать, и пошла опять по своим делам. Книга так и осталась у молодого человека. Понимая, что здесь все совсем плохо, ситуация выходит из-под моего контроля, встал возле этой книги, сказал: « Пока Вы не закончите, никуда не уйду». Тем временем с бюллетенями продолжалась работа, но что там делали, я не знаю, я стоял у этой книги и смотрел, чтобы парень ничего не писал в ней. При мне он ничего не писал – еще немного поработал, что-то там посчитал, может, для виду, может, по-настоящему, потом он эту книгу сложил и передал другому члену комиссии.
- Что происходило дальше?
- Я вернулся к месту, где подсчитывали бюллетени, и тут, что интересно, секретарь комиссии открыл эту же книгу и тоже начал в ней что-то писать, причем, когда я достал камеру и попытался снимать, один из членов комиссии сразу подошел и встал так, чтобы мне ничего не было видно. Когда я подошел вплотную, при мне никто ничего не делал: ручки в стороне – сидят, улыбаются. А работа шла параллельно. Надо сказать, что участок находится в спортзале, расстояние, где идет подсчет голосов и где работают со списками, достаточно большое – метров 30, как ни крутись, невозможно уследить за всем одновременно.
- Вы по факту всего, что видели, написали заявление в правоохранительные органы, как-то потом взаимодействовали?
- Потом да, было взаимодействие, тут я бы хотел сказать, что со стороны комиссии в мою сторону шли некоторые намеки. Одни члены говорили, что чуть ли не я к этому причастен был, что «вы организовали этот сброс». Не знаю, как на это возразить, честно говоря. Второй момент – шли угрозы типа «парень, ты вообще не в свое дело полез, лучше бы не соваться тебе, серьезные люди замешаны». С одной стороны, полушутя, с другой – это не шутки, такие слова. Я отзвонился в штаб, рассказал о том, что происходит, про не очень хорошие намеки в мою сторону и кучу нарушений. До этого я поэтапно рассказывал, что происходит, но тут совсем плохо стало – со списками работают, угрозы идут, объяснил, что здесь полиции нет, а я совсем один, мне помощи ждать неоткуда. Надо сказать, что к тому моменту приехали представитель ТИКа, был представитель областной комиссии, они пытались с этими людьми что-то делать, объяснять, как на что отвечать, что говорить в каких ситуациях, полицейских при этом не пускали.
- Представители вышестоящих избиркомов, которые приехали, они правильность ваших действий подтвердили?
- Они со мной вообще не хотели говорить, когда я с камерой попытался подойти, мне сказали прекратить съемку, хотя я журналист, работаю на участке, я обязан снимать. Это председатель ТИКа сказала: «Отходите от меня с камерой, я вам никогда не дам разрешения». Приехала представитель областной комиссии, поначалу она меня выслушала, я обратил внимание ее на то, я обращался к председателю по поводу нарушений, а председатель не реагировала. Потом представитель областной комиссии собрала вокруг себя остальных членов избирательной комиссии и начала им рассказывать, что стоит говорить, что не стоит, а на меня вообще никакой эмоции. Когда я попытался снова достать камеру, всё это заснять, она мне также заявила: «Не разрешаю меня снимать, не имеете права».
Потом ситуация начала меняться. Видимо, с нашего штаба дозвонились, я так понимаю, до Петухова. Тогда, наконец, двери открылись и полиция зашла. Причем сами члены комиссии в момент подсчета голосов спокойно выходили и заходили, чего они делать не имеют право категорически, а вот полицию почему-то не пускали.
- Каким будет Ваше дальнейшее взаимодействие с полицией?
- Мы с полицейскими договаривались, что в понедельник созвонимся, поговорим на эту тему. Звонка от них не было. Тут я должен сказать, что помимо всего прочего, я еще и работать должен, времени у меня не вагон – сегодня после обеда появилось время поехать к вам, думаю, что еще доберусь до полиции, может быть, завтра.
Видеоинтервью Станислава Шевченко Вы можете посмотреть на сайте Академ ТВ
