Так уж получилось, что у меня много друзей – ботаников. В смысле ученых, занимающихся ботаникой. И в нашем Центральном Сибирском ботаническом саду я бываю с завидной регулярностью, раз в две - три недели. И в лабораториях, и в дендрарии, и в бонсай-парке… И казалось бы, ничего особо нового для меня в своих недрах ботсад уже не скрывает. Но сходить еще раз на экскурсию туда в теплый сентябрьский день? Конечно, с удовольствием…
Вопреки ожиданиям, пресс-тур начался с открытий. О том, что в ботсаду есть собственный музей, я даже не подозревала. Не раз была в этих стенах на днях «открытых дверей», но, увлеченная всяческими выставками, пропускала саму «музейную сущность» места. Со стен вдохновленно смотрят классики, столпы и современники – светила ботанической науки. На стендах – история создания ЦС БС и презентация работы лабораторий. В витринах – определители, научные труды по флоре Сибири, красные и «зеленые» книги, старинные микроскопы, классические гербарные сетки и прочие инструменты полевого ботаника…
Но есть и кое-что, способное поразить даже абсолютного далекого от ботаники шалопая – школьника: отпечатки доисторических растений, занимательная история со скифской принцессой-мумией и найденной на ней семенами, звонкий свисток для отпугивания медведей, фигура «черной ботанички» в классической экспедиционной одежде.
Несколько открытий ожидало меня и в оранжереях с тропическими растениями. Трогательные «детские сады» и «ясли» кактусов на многометровых столах. Немногие задумываются над тем, что кактусы – растения не африканской, а американской флоры. А в Африке господствуют суккуленты типа алоэ или каланхоэ… Инжир (фиговое райское дерево) дразнит нас поспевающими плодами… Жаль, несъедобными – все растения в оранжереях обрабатываются от вредителей.
Бонсай-парк – мое самое любимое место в Ботсаду: могу путешествовать и медитировать здесь часами. Каждый раз, когда я появляюсь здесь, нахожу что-то новое и необычное. Всегда подозревала, что Юрий Овчинников, создатель этого чуда, – настоящий садовый тролль, волшебством ваяющий «из ничего» – из воздуха, листьев, сучьев, солнечного света и земли (а также из окружающих Ботсад мусорных свалок) райские местечки на крохотном участке в два гектара… Вот и опять – откуда эта полянка с гигантскими валунами? Две недели назад их не было! Как он их сюда доставил по узким заросшим дорожкам? Я почти готова поверить, что волшебник Овчинников вырастил их из каких-то особых каменных семян-скороспелок. Группа наша тут же прижилась в этом зачарованном месте и растерялась по необъятным просторам двухгектарного парка.
После многих усилий экскурсоводам удалось-таки выковырять практически всех журналистов из волшебного сада. Навстречу нам, сыто улыбаясь, прошла вторая группа представителей СМИ, только что посетившая лабораторию интродукции пищевых растений. Таинственные заклинания «кивано», «вигна», «бенинказа», «момордика» и тем более «бхут джолокия» из пресс-релиза нашего тура, возбуждали профессиональное любопытство. И тут меня ожидал настоящий шок. За шестнадцать лет моего обитания в Академгородке и тесной дружбы с Ботсадом и его обитателями, я не то что ни разу не была, но даже и не знала о существовании еще одного ботсадовского мира-лаборатории! В моем сознании работа лаборатории интродукции пищевых растений ограничивалась зарослями боярышника и стройными рядами маленьких кустиков жимолости… Но вот – абсолютно новое для меня здание, маленькая комнатка, где трудно развернуться полутора десяткам человек с камерами и микрофонами, и приходится снимать против света, через спины-руки-головы. Но какое богатство. Этот огромный, в полкомнатки стол, уставленный блюдцами с самыми разными сортами помидоров – и все! – девятнадцать – выведены, выращены и запатентованы именно этой лабораторией. Чего стоит кисть желтого и красного «ожерелья»!
«Сначала мы хотели зарегистрировать сорт как «трехсотплодный» но нам отказали. Вдруг вместо трехсот будет триста один плод? Пришлось дать другое название» - улыбается наш проводник по дебрям пищевых растений, - старший научный сотрудник Юрий Фотев.
А вот и таинственная момордика – смешная желтая бугристая китайская горькая дыня, напоминающая голотурию (морской огурец). Этот родственник огурцов и кабачков на лабораторном «столе изобилия» есть в сыром и жаренном виде. Тут же пробуем. Действительно, горчит, хотя терпимо, в этом есть даже что-то изысканное, пикантное. Тут же прикидываю, что мои дети сей овощ точно есть не будут, а жаль. Ведь обладающие уникальным биохимическим составом плоды момордики повышают иммунитет, полезны при сахарном диабете – снижают уровень сахара в крови, обладают антимикробным, и антивирусным действием, угнетают микрофлору, индуцирующую язву желудка. Из момордики получают препарат, использующийся при лечении ВИЧ и различных опухолей. У этой момордики есть имя – «Гоша». Сорт назван в честь японца Го, помогавшего нашим ученым – ботаникам в сборе коллекции семян для интродуцирования в сибирских условиях и просившего называть его именно этим русским именем. Горькая дыня прекрасно созревает в парниках за два с половиной месяца.
Рядом с момордикой величавая восковая тыква – бенинказа, сорт Акулина. В парнике мы видели экземпляр огромный, килограммов на восемь. В молодом возрасте эта тыква покрыта пушком, а к зрелости действительно покрывается сизым налетом растительного воска, который огородники Юго-Восточной Азии используют вместо пчелиного. Мякоть у нее без характерного тыквенного привкуса, а сама тыква в обычных условиях может спокойно хранится больше года.
Чуть подальше на столе еще одно экзотическое овощное чудо – зеленые драконы, колючие огурцы кивано. Очень приятные на вкус, могут лежать, не портясь, до года. А соленые корнишоны кивано, по признанию знатоков, под Новый год идут гораздо лучше традиционных.
На застекленном лабораторном шкафчике – длинные зеленые и красные макаронины – вигна. Это бобовое растение, напоминающее спаржевую фасоль, названо в честь итальянского ботаника Доменико Вигна, директора Ботанического сада в Пизе. Сорта «Сибирский размер» и Юньнаньская прекрасно живут и в сибирских условиях, через два месяца после всходов дают обильный урожай. Вигна гораздо нежнее обычной спаржевой фасоли. Если регулярно снимать урожай, не дожидаясь полного созревания семян, растение долго цветет и плодоносит, оставаясь «молодым» весь сезон.
Замечательные гибридные баклажаны с романтическим названием «Сибирский аргумент» (сразу вызвавшим у журналистов соответствующие ассоциации) способны не только нормально развиваться у нас в открытом грунте. Они скороспелые – от всходов до плодов проходит всего 118 дней, и горечи у этого баклажана нет.
Еще одно изумительное растение – «перец-призрак» – бхут джолокия – действительно самый острый перец в мире. Сок его, даже будучи разведенным в миллион раз, все равно даст перечную остроту.
Все эти изумительные растения журналисты осмотрели не только на лабораторном столе, но и в бесконечных теплицах. Здесь их не осыпают химикатами – специально, чтобы проверить устойчивость к вредителям и болезням. И нам разрешили не только попробовать, но и «взять на расплод» почти все, что захотелось. Кому-то прямо в сумку свалилась созревшая момордика – целый экзотический ужин.
Уже в автобусе довольные журналисты делились доставшимися помидорками, листовками и впечатлениями: «А вы видели их артишоки? Гигантские, у самого стекла в теплице… Я обязательно попробую…», «Надо еще раз приехать и взять интервью… и просто здесь погулять…» и «Это самый лучший рабочий день за последнее время!».
А я пишу этот репортаж, сверяясь с записями в ежедневнике, дивно пахнущем базиликом…
