«Землетрясение – это тип катастроф, о которых человечеству уже очень многое известно. Прежде всего, землетрясения происходят не где попало, но в определенных областях, которые относительно хорошо изучены», – говорит директор Геофизической службы СО РАН Виктор Селезнев.
«Землетрясение в Японии было сильнейшим из возможных на планете. И, тем не менее, разрушения именно от самого землетрясения не такие уж значительные. Да, здания ходили ходуном, но не рухнули, потому что были построены с учетом знаний о существующей сейсмической опасности. Непосредственной причиной японской трагедии стало цунами».
Апокалипсис сегодня новосибирского разлива
На территории Сибири цунами взяться неоткуда, поскольку мы находимся внутри континента. Но вот землетрясения, по словам специалистов, у нас возможны и даже весьма сильные. Впрочем «у нас» – понятие растяжимое.
«В последнее время мы стали делать среднесрочные прогнозы. К сожалению, для точного среднесрочного прогнозирования пока не хватает аппаратуры и станций. Однако можно сказать, что 2 последних года в Сибири наблюдается «сейсмическое затишье». Иначе говоря, энергии выделялось мало. Предположительно, в ближайший год-два энергии будет выделяться больше, и происходить это будет чаще. Первые сигналы мы уже видели: февральское землетрясение в Хакасии, недавнее землетрясение на востоке Байкальской рифтовой зоны. Будут и другие», -- рассказывает Виктор Селезнев.
Что касается Новосибирской области, то она не является сейсмически опасным районом. Даже при самом неприятном варианте развития событий, апокалипсис в Новосибирске будет сопровождаться вылетевшими стеклами и, максимум, упавшими трубами ТЭЦ. Последнее теоретически возможно, но уже очень маловероятно, дружно заявляют Виктор Селезнев и академик Николай Добрецов. Никаких падающих и рушащихся зданий.
По словам г-на Селезнева, Геофизическая служба СО РАН проводила исследования на предмет устойчивости Новосибирской ГЭС, заказанные самой станцией.
«Все достаточно прочно и надежно», – говорит он.
Что нам стоит дом сломать?
Однако есть и районы, тревожащие геологов. Это – Кузбасс.
«Землетрясений, подобных японскому или даже алтайскому на этой территории опасаться не стоит. И тем не менее, здесь могут происходить достаточно мощные землетрясения, – рассказывает Виктор Селезнев. – Соответственно, необходимо знать, насколько устойчивы здания в этом районе».
По словам директора Геофизической службы, до 1985 года территория Кузбасса официально считалась не сейсмоопасной. Поэтому, все строительство того времени велось в расчете на 6-балльную сотрясаемость. Впоследствии карта сейсмического районирования изменилась, и сегодня в Кузбассе уровень сотрясаемости оценивается в 7 баллов.
Последнее не означает, что жителям Кузбасса следует ждать 7-бального землетрясения. Магнитуда и сотрясаемость – разные величины.
«Например, если находясь в здании, вы почувствовали, что за окном прошел трамвай – сотрясаемость здания равна 4-5 баллам. Эти баллы не имеют никакого отношения к баллам землетрясения по магнитуде», – поясняет Виктор Селезнев.
Таким образом, все построенные до 1985 года здания имеют повышенный риск, поскольку на территории Кузбасса возможны землетрясения с магнитудой 5 и сотрясаемостью 7 балов. Что произойдет с домами, построенными на 6 баллов, выдержат ли они, – вопрос, волнующий геологов.
К сожалению, сотрясаемость измеряется не только в баллах, но и в рублях. По словам ученых, строительство зданий, рассчитанных на более высокий уровень сотрясаемости, обходится на 20-30% дороже. Для исправления сложившейся ситуации, надо перестраивать или специальным образом укреплять дома, а это очень дорого.
Кроме того, предварительно требуется провести соответствующие исследования, что тоже не просто. Необходимо одно из зданий в каждой серии ему подобных, построенных из расчета на низкую сотрясаемость… разрушить!
«А как еще проверить, что будет с такими домами при землетрясении? – вздыхает Виктор Селезнев. – Существуют методы обследовать здание, не доводя его до необратимых изменений, в результате которых мы выявим, что здание построено плохо. Но для окончательного ответа нужно смоделировать ситуацию. Конечно, это - дорогие работы, но другого способа нет».
Рушить дома даже во имя будущего ученым пока никто не позволяет. Тем временем, ущерб от теоретически возможного в Кузбассе землетрясения с магнитудой 5,5 – 6 баллов по расчетам экспертов может составить от 9 до 25% стоимости всего Кузбасса.
«Это – сотни миллиардов, и не рублей», – комментирует Виктор Селезнев. По его словам, руководство Кузбасса обращалась за финансовой помощью для запуска соответствующей программы модернизации к правительству, но пока безрезультатно.
Где же МЧС?
Сейсмологическая служба в России находится в руках академии наук. Все данные по землетрясениям, исследования, мониторинг осуществляются 2 организациями – геофизическими службами РАН и СО РАН. По словам ученых, это далеко не самый удачный вариант. Академии наук сложно содержать даже уже имеющиеся сейсмические станции, количество которых на деле необходимо увеличить в несколько раз.
«Во всех странах сейсмологическая служба – это государева служба. И когда в середине 90-х гг. создавалась геофизическая служба, планировалось постепенно мониторинг, прогноз и анализ ситуации передать в руки МЧС, – говорит академик Добрецов. – Однако ничего подобного не произошло. МЧС по-прежнему занимается исключительно ликвидацией. Анализом и прогнозом занимается только Академия наук, в то время как министерство предпочло самоустраниться».
По словам академика, сложившаяся ситуация не нормальна, а МЧС сознательно не желает брать на себя дополнительную ответственность.
Несколько иначе охарактеризовал ситуацию Виктор Селезнев, он считает, что есть ряд задач, которые все же должны решать именно ученые. Правильно определить места для расположения станций – это уже весьма непросто, а геофизической службе приходится сталкиваться с гораздо более сложными задачами.
«Ведение сейсмологических наблюдений – вопрос сложный и многослойный. Здесь должны быть задействованы институты, государственные и региональные службы. И, тем не менее, содержание уже созданной учеными сети сейсмических станций не должно быть задачей Академии наук».
Дина Голубева