Знак ГМО на боку у него, больше не знаю о нем ничего
«В целом, ГМО связаны с решением проблем питания. Задачей является получение продукта, более полезного для человека. Если речь идет о получении высокопродуктивных сортов пшеницы или кукурузы, в них вводят гены, обеспечивающие защиту растений от вредителей или делающие их устойчивыми к пестицидам. В подобном растении будет синтезироваться белок, который в его изначальной форме не присутствовал», – рассказывал директор Института химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН академик Валентин Власов в пресс- центре на Вертковской.
Другой вариант – введение в геном растений или животных генов, делающих продукт более полезным. Например, существует проект получения трансгенного риса – в растение вводятся гены, отвечающие за синтез витаминов, отсутствующих в его природном аналоге.
Судя по бесконечным дискуссиям в интернете, противники ГМО чаще всего подразделяются на 2 группы. Первые, более многочисленные и менее образованные, верят в возможность практически мгновенного горизонтального переноса генов. Иначе говоря, что лузгание трансгенных семечек родителями приведет к появлению больного ребенка с генами подсолнечника. Придерживающимся подобного мнения обычно напоминают, что человек каждый день потребляет с пищей чужеродные «гены».
«Были проведены обширные исследования на мышах. Животных кормили генетически модифицированными продуктами: трансгенной кукурузой, соей – и следили за судьбой ДНК, попавшей в организм. Ничего страшного не было обнаружено, что не удивительно. Организм человека совершенствовался миллионы лет, и живая клетка всегда защищала себя от потока внешней генетической информации», – говорит Валентин Власов.
Другую группу противников ГМО тревожит отсутствие длительных по времени исследований. Что если эффект от потребления продуктов, которые станут содержать не характерные дня них вещества, скажется десятки поколений спустя?
«Дискуссия на эту тему и исследования уже много лет ведутся как сторонниками, так и противниками ГМО. Что касается долгосрочности, то исследования на мышах проводили во многих поколениях. На сегодняшний день нет оснований считать генетически модифицированные продукты опасными. Если говорить о 100 % уверенности, то ее сегодня достичь невозможно. Впрочем, ее никогда нельзя достичь. Как говорится, голову на плаху я бы за ГМО не положил, но сегодня с точки зрения молекулярной и синтетической биологии они безопасны».
Иное дело, считает ученый, что человек имеет право знать, чем он питается, и выбирать приемлемые для своих убеждений продукты. Как говорил герой кинофильма: «Что, что, а право-то вы имеете».
К популярной надписи на продуктах «не содержит ГМО» академик относится с юмором и приблизительно так, как и к надписи «не содержит холестерина» на бутылках с питьевой водой. Звучит приятно и солидно, а смысл не особо важен. По словам Валентина Власова, широкое распространение подобных наклеек не имеет ничего общего с реальными данными о продуктах.
«Вопрос ГМО уже давно стал, скорее, экономическим и политическим, и активно используется для своих целей разными партиями. На самом деле гораздо более серьезной и опасной проблемой является присутствие в продуктах питания, медикаментах, косметике различных химических веществ».
Нет денег, нет информации
«Современные продукты питания являются высокотехнологичными химическими продуктами, – рассказывал второй участник встречи, доктор химических наук Григорий Барам, заместитель генерального директора по науке компании ЭКОНОВА. – При выращивании растительной продукции во всем мире применяется около 1000 различных пестицидов. В животноводстве используется около 250 зооветеринарных препаратов. Кроме того, применяется порядка 3 тыс. различных пищевых добавок – консервантов, эмульгаторов, загустителей».
По словам эксперта, в США, Японии и некоторых европейских странах химический анализ этих соединений находится на хорошем уровне, чего не скажешь о нашей стране. Россия в этом списке стоит примерно на уровне африканских или южноамериканских стран. Несмотря на регулярные сообщения Роспотребнадзора о мониторинге продукции, в реальности проверка идет на очень ограниченное количество пестицидов.
Никаких конкретных данных от химика услышать не удалось. Григорий Барам предполагает, что около 50% продуктов поступает с превышением содержания пестицидов. Вместе с тем, наводящих рекомендаций, что не следует покупать в магазинах, эксперт дать не может. Надписи о составах на банках и упаковках здесь не помогут.
«Продукты, которые мы едим, не проверены. Я не хочу сказать, что они ядовиты; реальной информации просто нет, – говорит г-н Барам. – У нас даже нет повода сказать, что продукция некачественная. Другое дело, что во многих странах более жесткие требования к импортным товаром, и продукция, не попавшая в США и Европу, находит себе приют в других местах. Например, у нас».
По словам химика, санитарные службы прекрасно работают, когда речь идет о микробиологической безопасности. Если пропустить продукт, содержащий микробы дизентерии, начнется эпидемия, если проворонить плохую водку – появятся трупы. Однако в области химической безопасности контроль практически не осуществляется, а продуктов без химии сейчас не бывает.
«Когда развалился СССР и из-за рубежа хлынули импортные товары, их потребовалось анализировать на предмет безопасности. Специальных служб для этого не было, поскольку работавший в СССР в те годы санэпидемнадзор был ориентирован в основном на борьбу с эпидемией, а химический анализ ввозимых товаров делался всего в нескольких лабораториях – этого вполне хватало», – вспоминает он.
«Потом товары в страну стали ввозить отдельными мешками и возникла проблема химической безопасности. Санитарная служба честно попросила у правительства много миллионов долларов для организации соответствующей системы. Денег не дали. Тогда сами нормы анализа были сведены до возможностей работающих лабораторий», – рассказывает Григорий Барам, открыто называющий сегодняшнюю работу соответствующей службы фикцией.
Иначе говоря, на сегодняшний день никто толком не знает, что мы едим, чем лечимся и красимся. Анализ на пестициды – это очень дорого. Денег на такие исследования нет, а значит, нет и информации.
Что дальше?
По словам экспертов, ученые неоднократно писали о сложившейся ситуации в правительство, обсуждали ее на высоком уровне, но безрезультатно. Григорий Барам считает, что для появления в России эффективной системы проверки пищевых продуктов достаточно скопировать существующую систему в США.
«Никаких изменений или научных обработок, просто скопировать систему, купить оборудование, научить людей. Для этого России потребуется около 50 лабораторий и 150 млн долларов в год. Это предложение появилось уже давно, но средства так и не были предоставлены», – говорит химик.
В отличие от ГМО проблемы использования пестицидов широко не обсуждаются.
«Информированность населения по этому вопросу практически нулевая, а ведь химия гораздо опаснее, чем даже периодически упоминаемая в печати радиация», – говорят оба эксперта.
Прогнозы на будущее пока неоднозначны.
«Очевидно, что ГМО будет все шире и шире использоваться, а химия, – вздыхает Валентин Власов, – надеюсь, будет контролироваться».