– Жанна Сергеевна, когда и как вы оказались в Бердске?
– Я родилась в Таджикистане в семье офицеров. Мы спокойно планировали свою жизнь, я окончила музыкальную школу, хотела поступать в институт искусств в Душанбе, но в 1992 году случился путч, и началась братоубийственная гражданская война.
Было сложно: нехватка продовольствия, ресурсов, не было электричества, газа. Школу оканчивали чуть ли не при свечках. Благо, было тепло. Боевые действия шли прямо в городе.
Последней точкой стал момент, когда бомбили детский сад, в котором я была музработником: мы с детьми целый день были в заложниках. Мне тогда еще не было 18. Мы пытались спрятать детей под кроватками, чтобы они не слышали звуков бомбежки. Родители не могли забрать их, а мы, будучи в кольце, не могли выйти. Было страшно.
Сестра вышла замуж за бердчанина, поэтому после школы я переехала к ним. Поступила в Бердский электромеханический техникум по специальности «экономика, бухучет и контроль».
– Как сложилась ваша жизнь после переезда в другую страну?
– Тут все казалось мне необычным. Характер формируется даже климатом, в котором ты живешь. Я выросла в мусульманской стране с ее устоями, скромностью, почитанием старших, которые дети впитывают с молоком матери.
Здесь молодежь была более раскрепощенной. Все ходили на дискотеки. У нас была замечательная группа в техникуме – мы до сих пор дружим. Сильнейшие педагоги давали нам мощные знания. Образование было тесно переплетено с деятельностью Бердского электромеханического завода. Все было по-новому.
Но время – 90-ые – тоже было сложным: задерживали зарплату, трудно было приобрести жилье. По итогу мы переехали к родне в Приморский край. Там я окончила Хабаровский государственный технический университет, вышла замуж. Работала в дорожном ремонтно-строительном предприятии – занималась вопросами экономики и охраны труда.
Понимала, что есть что-то нереализованное: хорошо работаю, но могу больше. После университета подала резюме в налоговую и милицию – приняли и там, и там. Выбрала милицию: там работал супруг.
Это был огромнейший опыт. Любое уголовное дело предполагало и дежурства, и общение с людьми. Потерпевшие, обвиняемые – ко всем нужен был свой подход. А я уважаю всех людей, неважно, в какой они ситуации – в первую очередь надо быть человеком по отношению к человеку. После отбывания срока осужденные даже приходили ко мне и рассказывали, как живут: женились, встали на путь истинный – по-доброму делились достижениями.
Из Приморья вернулись в Бердск. Служила в ОВД Советского района Новосибирска. В следствии проработала шесть лет, дослужилась до капитана юстиции.
– Что больше всего запомнилось за годы службы в милиции?
– Во время одного из вызовов – это было на Рождество – мы обнаружили застреленным в своей квартире главного хормейстера Новосибирска. Находясь на осмотре места происшествия, по картинам, фото, обстановке мы поняли, что здесь жила знаменитость, которой гордился весь Советский район. Для меня это была большая боль, будто личная, что Новосибирск потерял такого человека.
Но это тоже неотъемлемая часть жизнь. Полиция – не сфера культуры, где бывают лишь добрые и радостные моменты. Ты самый первый общаешься с близкими погибшего: у них горе, а тебе нужно их опросить, узнать, почему это произошло.
Отметила, что люди науки – совершенно другие, они и показания по-другому дают: даже преступники «воспитанные». Был один подозреваемый, который с большой гордостью рассказывал, что проходил мимо Сибирского отделения российской академии наук – оказался преступником, но патриотом. В Академгородке и атмосфера совсем другая: вроде одни и те же уголовно-процессуальный и уголовный кодексы, но различия в подходе – колоссальные.
– Наверное, опыт работы в милиции позволяет видеть людей насквозь?
– Так же ошибаюсь, как и все. Я по натуре очень добрый и доверчивый человек. Опыт, конечно, берет свое, но прежде всего я в человеке ищу хорошее. Нет среди нас хороших и плохих: кто-то активный, кто-то эмоциональный, кто-то замкнутый – все разные. К людям можно и нужно искать подход. Все мы нужны своей стране.
– Сегодня вы – один самых опытных сотрудников администрации Бердска, работаете здесь с 2007 года. Как изменился город за это время?
– Я хотела, чтобы у ребенка мама была рядом, а не дежурила сутками. Поэтому пришла работать в административно-техническую инспекцию в администрацию Бердска – мы фиксировали административные правонарушения. Прошла каждую ступень до главного бухгалтера, после – стала заместителем главы.
За это время Бердск очень сильно изменился. Здесь уникальный человеческий капитал. Городу будто надо идти чуть быстрее, чем в ногу со временем. Тут все активные: и малыши, и спортсмены, и пенсионеры. Национальный проект это или волонтерство – неважно, люди во всем проявляют инициативу.
Когда рядом есть город-миллионник, многие после школы устремляются туда – это понятно, маятниковая миграция существовала всегда. Но есть тенденция, что после получения образования в Новосибирске молодежь возвращается. Какой-то момент в истории города был застойным, но сейчас безработица – всего 1,2%. Вакансий в два раза больше, чем людей на бирже труда.
– Какое из своих достижений за время работы в администрации можете выделить?
– Считаю, что смогла создать сильную команду. Мне удалось донести людям, что надо работать. Не получится просто быть начальником – это утопия. Надо встать рядом с людьми и вместе решать задачи.
В социальной сфере я столкнулась с тем, что люди постоянно спрашивали одобрения, мнения, боялись брать на себя ответственность. Но ты не можешь быть правильным руководителем, если не берешь ответственность – об этом я им тоже всегда говорю.
У меня, как руководителя, есть принцип: не надо говорить, что это невозможно. Нет безвыходных ситуаций – есть нежелание работать. Необходимо сделать все, чтобы получить результат. И не просто так, ведь главная оценка – чтобы он понравился людям.
Люблю моменты, когда ты не просто сухой чиновник. Например, однажды мы с (экс-мэром) Евгением Анатольевичем Шестерниным ехали мимо роддома – территория вокруг была неухоженная, заросшая. Мы прошлись там, и решили, что нужно облагородить место, хотя это была не моя сфера. Тогда же мы создали проект «Мое солнышко»: теперь в роддоме каждой бердчанке дарят трилогию из книжек, над которой работали все: врачи, психологи, художники и поэты. Книги получились душевными – безо всяких микки-маусов. В трилогию входят книги со стихами, правовыми основами молодой мамы, колыбельными и потешками.
В роддоме появилась доска почета – это зеркало, в котором мамочки видят себя. На его территории когда-то нашли черного аиста, занесенного в красную книгу, мы передали его в Новосибирский зоопарк имени Шило. А возле роддома возвели скульптуру с изображением семьи черных аистов.
– Вы много внимания уделяете помощи фронту, состоите в волонтерском движении «Армия добра» – это душевный отклик или работа в рамках социальной политики?
– Это не относится к сфере должностных обязанностей. Сейчас вообще идет много споров на эту тему, люди не понимают, зачем эта «показуха». Но когда чувствуешь свою причастность, то развиваешь в себе человечность. Мне ребенок сказал: «Мама, мы о патриотизме начали думать только после начала СВО». Вроде, всегда о нем говорили, но прочувствовали его именно сейчас.
Наша жизнь не остановилась: мы можем спокойно сходить погулять, например. А там ребята реально воюют, ушли защищать нас. Им нужно понимать, что мы думаем о них, молимся и помним. И не для галочки.
Я всегда прошу, чтобы дети писали письма солдатам. Когда мы отвозили посылки нашим мобилизованным, они глазами искали свое письмо, хотя каждый общается с семьей по видеосвязи. У тех, кому не написали, был немой вопрос: «А мне?». Мы вручили им письма, написанные ребятишками. Это было очень трогательно.
Как ребенок войны, я как никто другой помню, каково это: папа был мобилизован, одноклассники уходили на войну. Здорово, если бы тогда кто-то оказал нам такую помощь извне.
– Вы застали семерых руководителей города – охарактеризуйте, пожалуйста, вкратце период работы с каждым из них?
– Александр Григорьевич Терепа был для меня гуру с многолетним опытом, при нем была мощная команда, не было текучки в администрации, все были серьезные – особенно с точки зрения разницы в возрасте мне так казалось.
Владимира Викторовича Штопа я запомнила, как начальника управления финансов – это грамотный человек, эстет. Коллектив его обожал.
При Илье Николаевиче Потапове был переломный момент: было много проверок, сложное время. Работали на прорыв.
Михайлов Андрей Геннадьевич – человек с правовым и экономическим образованием, он спокойно и стабильно относился к работе, понимал, куда движется.
Про Евгения Анатольевича Шестернина можно писать книгу – он был мне как учитель. Научил работать с людьми и тому, что не будешь хорошим руководителем, принимая решения в кабинете. Умнейший, грамотнейший, опытнейший человек, я очень благодарна ему. Он не скупился на знания, делился опытом.
С Владимиром Николаевичем Захаровым мы полгода работали вдвоем рука об руку. Он молодой, амбициозный, у него все впереди, он должен расти.
С Романом Валерьевичем Бурдиным хоть и работаем вместе совсем недавно, но знаю его как профессионала еще с Министерства региональной политики.
– Бытует мнение, что с вашим опытом вы и сами могли бы претендовать на должность мэра – рассматриваете такую перспективу?
– В таких случаях всегда говорю: а у нас что, мужчин больше нет? Есть много примеров, когда женщина становится главой, но считаю, что мужчина должен быть впереди – как глава, как крепкое плечо.
При этом мы – люди государевы, команда. Если готов работать в системе – идешь на государственную и муниципальную службу. Эта та же служба, что и в полиции: тут нужно встраиваться в систему. Если такое решение будет принято – значит, будет сделано.
